Все дома было чистым и тихим. Оксана смотрела вокруг, и ничто не привлекало ее внимание. Она села у окна и смотрела, как качаясь внизу, проезжал трамвай по узкой линии, между дома. Улица была такая узкая, что на повороте на нее трамваю приходилось снижать скорость и медленно плыть, пока мимо быстрее проходили люди. Только две линии рельсов. Возвращался трамвай по другим линиям, огибающий холм, на котором стояли так близко эти дома Из-за маленькой скорости, до домов не переходила дрожь, если только за трамваем не сидел новичок, который в первый день брал с разбегу и холм, и улицу. И помнит Оксана один из таких дней, когда она убиралась и, встав от сильной тряски и смотрела, как качаются фотографии в рамках, что всегда спокойно висели на стене. Качаются и падают, так легко, как будто и не имеют веса. И она стоит и смотрит, как они качаются и падают, разбиваясь об пол, и осколки стекол летят к ее ногам.
И сегодня она сидит на подоконники и смотрит на трамвай. Вот ее сосед, пожилой мужчина, переходит беззаботно перед трамваем и забегает в магазин. Она смотрит на часы. Она уже утомилась от жаркого летнего дня и все тело было мокрым и ткань прилипала к коже.
Олег еще не скоро придет с работы. Она сидела и смотрела на трамвай. И не зная причину, вдруг по ее щеке пробежала слеза. Что это - удивилась она, и от улыбки по ее щекам заблистала еще больше слез. Она упала на подоконник и начала рыдать. Не потому, что в ее голове возникли картины, как она на этом трамвае в детстве ехала в школу. Или как провожал ее Олег до дома, и садился на последний или самый первый.
Нет. Она закрыла лицо руками и до нее доносился шум летней улицы, ее тепло, и скрип трамвая, почти бесшумны. Она рыдала, и просила только об одном. Вот бы снова попадали картины. Вот бы снова услышать шум. Быстрый и крепкий.
Олег вернулся с работы сегодня на час пораньше. И застал ее там же, что и вчера. Заплаканную на подоконнике, смотревшую на трамвай.