Надав Лапид — один из самых любопытных и незаурядных режиссеров нового израильского кино. Его последняя картина с момента премьеры успела получить «Золотого медведя» и награду ФИПРЕССИ в Берлине, стать одним из претендентов на место в списках главных фильмов года и завоевать признание десятков критиков и синефилов всего мира. Сейчас она выходит в самый широкий для авторского израильского кино российский прокат, а представить фильм приехал сам режиссер.
Йоаву, молодому израильтянину, недавно отслужившему в армии, не очень нравится его страна. Не нравится настолько, что он сбегает в Париж, решившись навсегда разорвать все связи с родиной, уничтожить в себе все израильское и стать французом. Эмигрировав, он оказывается в пустынной неотапливаемой квартире, где в результате стечения обстоятельств остается без денег, документов и вообще в чем мать родила. От голодной и холодной смерти его спасают Эмиль, начинающий писатель из богатой семьи, и Каролин, играющая на гобое в местной филармонии. Молодая пара всерьез увлекается новым знакомым и помогает ему освоится в чужом и чуждом городе. Но даже они не в силах помочь Йоаву в его максималистской борьбе с собственной национальной и культурной идентичностью. Этот путь, вооружившись словарем синонимов и разговаривая на французском даже с соотечественниками, ему предстоит пройти в одиночку.
Характерной особенностью фильмов Надава Лапида всегда был радикальная, пусть и неочевидная, критика современного израильского общества и государства. И, если в «Полицейском» и «Воспитательнице» взгляды режиссера отображены неявно и проступают лишь в виде намеков, то в «Синонимах» они составляют сюжетное и смысловое ядро. На первый взгляд, весь фильм — это двухчасовое изложение противоречивой точки зрения Лапида на живущее в состоянии перманентной борьбы родное государство. Государство, со слов начитавшегося словаря Йоава, «тошнотворное, невежественное, идиотское, грязное, отталкивающее, вонючее, грубое, гнусное, мерзкое, ничтожное, невыносимое, отвратительное, подлое, скупое» (после этого монолога все вопросы относительно названия фильма отпадают). Государство, отправляющее поэтов и философов на войну, которая не заканчивается даже с уходом из армии. Именно из такого государства сбегает в колыбель гуманистической западной цивилизации молодой Йоав.
Однако то, что поначалу кажется радикальным манифестом тонкой натуры, вырвавшейся из чуждой ей милитаристской среды, на деле оказывается историей о тщетности побега от самого себя. Французом Йоав так и не станет. Во многом потому, что у него не получится уничтожить в себе израильтянина. Родина будет преследовать его во всем — начиная от работы в посольстве и воинственно настроенных коллег и заканчивая собственным телом, даже без одежды выдающем его происхождение. Чем упорнее он будет будет бороться со своими корнями, тем сильнее они будут его удерживать.
Попытки влиться в французское общество также успехом не увенчаются. Постоянно говоря о том, как он хочет стать французом, Йоав почти ничего для этого не предпринимает. Все его действия, как и восприятие Франции, поверхностны — выучивая подряд все слова из словаря и картинно декламируя Марсельезу французом не станешь. Собственно, он и не хочет. На словах страстно желая начать новую жизнь в новой стране и забыть старую, подсознательно он не стремится сделать ни то, ни другое. Раз за разом он мысленно возвращается на родину — избавиться от воспоминаний он так и не решится. Он хочет стать французом, но общий язык находит лишь с израильтянами — даже Эмиль и Каролин воспринимают его через его происхождение. Он перестает говорить на иврите, но едва ли перестает на нем думать.
«Синонимы» автобиографичны. Подобно герою, сам Лапид в свое время порвал все, что связывало его с Израилем и переехал в Париж, чтобы стать французом. Без денег, без знакомых и даже без знания языка. Практически все, что происходит в фильме, в том или ином виде происходило с режиссером. Но это не история из жизни и не автобиография. Лапид не просто рассказывает о том, что пережил, он переосмысляет этот период своей жизни и идею эмиграции в целом через призму своего опыта. История побега Надава закончилась тем, что он вернулся в Израиль, где стал снимать великолепное кино, чем закончится история побега Йоава и тысяч подобных ему — вопрос открытый.
В кино с 25 апреля.