Курочка Ряба. Пьеса

Действующие лица: дед; баба; Ряба; медицинская крыса; санитары

АКТ ПЕРВЫЙ.

Полночь. Дед входит в курятник.

Из темноты:

Кто здесь?

Дед:

Нет, сам ты кто, сначала отвечай?!

Из темноты:

Ты, старый, что ль?

Дед:

Он самый!

Из темноты:

Какого лешего? Двенадцать на часах! Иди проспись!

С утра – другое дело.

Дед зажигает фонарь

Старуха-то моя оголодала.

Яичко захотелось ей.

Ты не серчай, а лучше – поднатужься.

Копошение в углу:

Свет убери – стесняюсь я.

Мне светом шок не помогает.

Дед приближается, освещает курицу.

Ряба:

Ты что? Оглох? А может, извращенец?

Свет убери!

Дед гасит фонарь: 

Уже убрал. Строга ты, мать, сегодня.

Ряба:

Из сна меня ты вырвал. Золотое 

Мне солнце снилось. Отблески сияли.

С натугой:

Держи яйцо. Неси своей старухе.

Про себя:

Чтоб вам обоим всех зубов лишиться.

АКТ ВТОРОЙ.

Старик заходит в дом, протягивает бабе руку с яйцом.

Баба:

Ты что суёшь в лицо?

Дед:

То, что просила.

Кто к Рябе меня выгнал, на ночь глядя?

Баба:

Яйца не вижу я. Ты где пол ночи шлялся?

Дед:

Слепа ты? Или вредность проявляешь?

Яичко вот… хотя, тяжеловато…

Баба:

Обмой и принеси, как подобает.

Дед (про себя):

Прогнило что-то в датском королевстве…

Возвращается, подаёт не глядя яйцо бабе.

Баба:

Ты что принёс? И где ты это взял?

Гараж с курятником ты видно перепутал?

Ну и тяжёл… Яйцо железным быть не может!

Дед:

Быть может сон тому виной?

Сказала Ряба мне, что золото ей снилось.

А вдруг яйцо из этого металла?

Баба:

Ходил опять ты не опохмелившись?

И курица с тобою говорила?

Не повстречал ты, часом, Белую Горячку?

Дед:

Умолчь, старуха! Не искушай напрасно!

Берёт молоток, подходит к бабе.

Баба:

Ты что, анчихрист, учудить задумал?

Дед:

Умолкни, говорю.

Не то себе я не хозяин…

Яичко расколоть хочу. Не в лоб же

Тебе стучать им.

Баба:

Точно, белая горячка.

Дед смотрит на бабу, на молоток, на яйцо, снова на бабу.

Бить или не бить? Вот в чём вопрос.

Достойно ль под пятой у глупой бабы жить?

Иль стоит оказать сопротивленье?

Покончить с ней. И умереть. Забыться…

Мириться лучше со знакомым злом,

Чем бегством к незнакомому стремиться.

Из клетки выбегает белая медицинская крыса. Садится у яйца.

Дед:

Скорлупы разобью. Сил нет терпеть.

Ядро узреть хочу.

Баба:

Давай-давай! А ну как изумруд?

Ты Пушкина, поди, читаешь?

Жаль связи нет… Бригада санитаров

Тебе могла б сейчас помочь.

Дед бьёт молотком, промахивается, убивает крысу.

Дед:

Как мог я промахнуться?!

Баба:

Давай-давай! 

Мышей всех поизвёл. С тобою кот не нужен.

Дед:

Не эта ль цель желанная – ядро?

Баба:

Свои побереги! Алкаш несчастный!

Дед снова бьёт молотком. Яйцо рикошетит бабе в лоб. Баба бездыханная сползает на пол.

Дед:

Так погибают замыслы с размахом

В бесплодье умственного тупика.

Но что я вижу? Призрак руки тянет.

Но чей? Жены? Нет, сходства я не вижу…

Но душит… ах, как душит. Что же делать?

Берёт в руки расплющенную крысу.

О бедный Юрик! Дай взгляну!

Я знал его нахальною скотиной.

Я имя дал ему. И вот теперь – поверг.

И отвращенье тошнотою подступает к горлу.

Толкает яйцо ногой.

И золота в нём нет – сплошной обман.

Полезнее б лапшу из Рябы сделать…

Обращается к призраку:

Ты хочешь знать – на что бы я решился?

Живьём зарытым быть? Переступить черту?

Я всё могу! С тобой готов я к встрече!

Смотрит на бабу:

Ужасен вид поруганной старухи:

При жизни – оторопь брала,

И смерть её не красит.

Берёт верёвку, идёт в курятник и вешается.

АКТ ТРЕТИЙ.

Утро. Медики грузят тела. 

Старший команды:

Пусть старика к машине отнесут

(откуда вес?) четыре санитара.

Будь он в живых – сидеть ему на нарах

Или в палате с буйными лежать.

Ну, что стоим? Ждём музыки оркестра?

Несите трупы. У нас ещё есть вызов.

Заглядывает в курятник

Подохнет птица с голода.

Возьму с собою – польза будет.

И ей, в последствии – и мне.

Ты погляди ж – яйцо снесла.

Тяжёлое какое…

Ну всё, поехали!

Играет похоронный марш