Мокрый пляж без стаи дев нагих и знойных
удручает как обед без дижестива.
Сколь ни радостней прекрасное вне бюста,
бедер, талий ( не пойми меня превратно),
глуховаты мы к высокому искусству,
особливо к новоделам суррогатным…
У богемы новый повод для истерик -
из-за пары сотен муликов безналом
псы режима (господа, вы просто звери!)
беспардонно обложили театрала.
Если кто-то ставит в позу Мельпомену,
он, бесспорно, режиссер, художник, гений,
возродивший на замшелой русской сцене
европейский, выражаясь не по фене,
древний жанр порнографической сатиры
(то с детьми, то с обнаженной пионеркой),
замахнулся (ай, да Моська!) на Шекспира.
Так он скоро доберется до Гомера.
Вся столичная тусовка (разве кроме
Михалкова) шлет проклятия тирану,
даже те, кто был обласкан и прикормлен
этой властью, даже те нопасаранят.
То проклятья, то угрозы, то посулы,
в подписантах - ба! Знакомые все лица!
Если выбор между Марием и Сулллой,
то ворюга им милей, чем кровопийца.
Отчего ж все эти взвизги, эти