Свободно посмотреть фильмы можно в конце статьи
Сегодня в рубрике "Смотрим на неделе" будет антирекомендация.
Предполагается, что фильм "Жена смотрителя зоопарка" вам должно захотеться посмотреть по совокупности причин:
1) кино о геноциде, варшавском гетто;
2) зверушки;
3) Даниэль Брюль;
4) экранизация реальной истории гражданского подвига.
И тут разве что четвёртый пункт может оправдать создание этой картины.
По первым же трём могу порекомендовать более удачные, на мой взгляд, решения:
1) не упоминая общеизвестных мастодонтов жанра, отмечу "Яков лжец" с неповторимым и восхитительным Робином Уильямсом. В какой-то момент просмотра "Жены смотрителя зоопарка" мне даже показалось, что вот тут в соседнем квартале того же Варшавского гетто и разворачивается та самая история с радиоприёмником (или просто Радио), стоит повернуть камеру.
Удивительный Робин, трогательная история без фокуса на жестокость, но на способность к мобилизации жизненных сил, надежды и даже юмора в ужасных условиях. Как и все фильмы с Уильямсом советую смотреть в оригинальном звуке или хотя бы переключать в ключевых сценах с "радиопередачами".
2) В качестве незатейливой драмы в декорациях зверинца вспоминается "Мы купили зоопарк". Тут вам и зверушки, и приятная картинка, актёры в продуманной палитре образов. Ну и основанность на реальных событиях, кому важно. Смотрел довольно давно, но воспоминания о фильме весьма тёплые.
3) Брюль в роли фашиста? Серьёзно? Что ли Кристоф Вальц отказался от роли? Тарантино очень своевременно раскрыл эти амплуа обоих, которые непригодны для второго раза.
Благо, Даниэль Брюль имеет счастливую актёрскую судьбу и смог показать себя и в других стоящих картинах от "Гуд Бай, Ленин" в компании с нашей Чулпан, такой ностальгической зарисовке на засохших советских обоях, до напряжённой "Гонки" в компании с Тором – Крисом Хемсвортом.
Особенно же хочу порекомендовать картину "Ева" с необычным и неожиданным сюжетом, приемлемой примесью фантастики и трогательной дружбы главного героя и девочки. Фильм уютный, как акриловый свитер. Но с трогательностью, переходящей в трагедию навзрыд.