Покойник лежал на столе. Стол был обычный, старый, прямоугольный, застеленный белой скатертью. На покойнике был чёрный пиджак из толстой-толстой ткани ("Из такой ткани хорошо пальто шить", - подумал я), тёмно-серые брюки, белая рубашка и малоношеные чёрные туфли, галстука не было. Седые редкие волосы были зачёсаны вбок, даже имелось некое подобие пробора. На худых щеках была редкая щетина, из ушей торчали волосы. "Вот ведь судьба какая, - подумал я, - Ещё в полдень дедушка был ещё жив, а сейчас вот лежит, холодный и неподвижный!" Это был не мой дед, он был мужем тёщиной тётки и было ему без малого восемьдесят пять лет. Жили они в посёлке под Москвой в маленьком старом доме. Жили вдвоём, сыновья погибли в Великую Отечественною войну. Наша семья, как могла, поддерживала стариков, мы ездили к ним почти каждую неделю. Теперь дедушки не стало. Приглашённый доктор зафиксировал смерть, написал какую-то бумагу, по которой можно было получить свидетельство о смерти, соседки-старушки обмыли