Всем, кто зрит дальше двух глаз, прекрасно известно, что почти что всяк недуг и хворь имеет скверную привычку обретать относительно телесную форму - ручки там, ножки, зрако на пол тела - одним словом - пакость, причем несусветная.
Вот сидишь ты, допустим, в своем высшем учебном заведении, изучаешь предмет усиленно напрягая слух, потому как уважаемый лектор имеет привычку говорить скрипуче и неразборчиво , а взгляд твой, оставленный без бдительного присмотра разума обнаруживает прелюбопытнейшую деталь имеющую место на шее почтенного лектора.
Вот глядишь ты на эту деталь, а она глядит на тебя и в даль - темные подслеповатые глазки щурит, хвостом вокруг шеи обвивается и даже почти улыбается. Правда, от улыбки этой в голове почему -то становится слегка тяжеловато и ты почти ощущаешь как скрипят друг о друга кости шейных позвонков. А существо это чем-то сродное не то динозавру не то гомункулусу с гладкой серой кожей межд тем скребет когтями на больших пальцах: сначала по голове лектора - от центра лба к виску, а затем медленно, не торопясь, по горлу так что "петушиная бородка" - складка кожи на горле старого и уважаемого лектора слегка покачивается.
Господин лектор изволит прокашляться, утереть лоб платком от несуществующего пота и вскоре, жестом велев взять краткую паузу, а после в который раз за лекцию подносит к устам своим бутыль глиняную, овитую кое - где бахромящийся и истертой веревкой. В это же время существо у шеи лектора издает нечто среднее между квохтаньем и мурчанием и трется скуластой тупой мордой о впалую щетинистую щеку.
И сразу становится понятно что тут и к чему. Картинка складывается в витраж и услужливая память подсовывает маленькое, но такое холодное гладкое словечко, от которого в шее снова что-то скр-р-рипит и тр-рется.
Лярва.
И сразу становится понятно и почему кратких поминутных перерывов больше трех ( а ведь время дорого!) и что за живительная влага таится в лекторской бутыли. И сразу возникает вопрос:
-А что делать то собственно?
Ведь если человек алкоголик, то гнать от него лярву - задача истинно неблагодарная - он ведь её сам пригласил, перебрав с своим желанием. Да и если сгонишь оно ж вернется - стоит только человеку снова взяться за бутыль. А господин лектор - Видит Всеотец - Создатель - всенепременнейше возьмется...
После пары, естественно выходя из аудитории и прощаясь с лектором вскоре находишь его же за поворотом у окна - господин лектор упирается лбом в витражное стекло университета тяжело дыша, а на его шее с неменьшей тяжестью вздыхает приживало, держась когтистыми пальцами за горло как за спасительную доску с кораблекрушения. От господина лектора пахнет перегаром, а на воротнике мантии видны темные пятна - следы не слишком скрытных попоек в одиночестве. Голова почтенного лектора - лысая и в складках, с заметным шрамом на голом покатом лбу вздувается, подобно пузырю газа на болоте - ещё чуть - чуть и лопнет...
В конце - концов, когда коридор пустеет окончательно профессор позволяет себе вопиющую по меркам учебного заведения Империи слабость - он медленно сползает по витражному стеклу, скрипя своим телом о радужную поверхность.
И вот ты уже как всякий добросовестный студент подхватываешь профессора - лектора подмышки и поднимаешь на ноги. Тот шипит, плюется и кратко бранится, однако все его попытки выпутаться выглядят вяло и неубедительно и сопровождение до кабинета преподавателей все же удается организовать.
По дороге удается выяснить что:
- Все они, господа студенты и леди студентки - определенно шваль неблагодарная, исключая тебя, конечно же.
- Но ты тоже не расслабляйся - зачет тебе за это не поставят!
- Сойти с пьедестала первого архимага академии можно по двум причинам: выпивке и жене изменщице и конечно же конкуренту. И не важно, что пункта три - один сдвоенный!
- Молодость так скоротечна, её определенно, ик, надо беречь!
И многое другое .
И ведь что закономерно - почтенному лектору и профессору уже не помочь - это видно по лярве - тварь эта тоскует, жмется к черепу господина лектора, скребет лапками и по крысиному пищит, так что кажется твой собственный череп этим писком свербит.
Так лярва возвещает о скором конце господина лектора. И сразу как-то внезапно становится видно, как бы само собой разумеющееся прозрение почти безо всякой магии:
Вот господин лектор. Лежит в гробу. Наконец-то мертвый, но все также неспокойный. Что-то в его лице есть тягучее, вязкое, словно размяк он перед смертью и топок стал, как болото.
Вот его почтенная супруга - дама тоненькая, как щепка, еще относительно молодая, можно даже сказать зрелая женщина, но рыдает и чахнет над гробом, тощая и слабея с каждым мигом - и ведь вот какая оказия - дама совершенно не виноватая, ну может быть самую чуточку - она ведь всего лишь приняла поэму того молодого студента, что сравнил её золотые кудри с молнией небесной. Поэтично, не правда ли? Однако на измену как-то не смахивает. Но старые люди как правило мнительны и осторожны, иногда и без повода.
И вот к чему это приводит.. Могила. У гроба читает хвалебную речь конкурент, к которому некогда ревновал покойный. А конкурент - добрейшей души человек почти не лукавит - он и правда хвалит талант оппонента, но точно помнит где у того запрятаны пергаменты с самыми интересными работами. Наследство так сказать. И ведь сам же покойный как то обмолвился, еще тогда иль теперь, но очень давно, выпивая в трапезной, о своих работах. Так чего же добру пропадать?
А над трупом холодным усталым рыдает и пляшет лярва. Допился её хозяин, до измышлялся. А всего-то и надо было - отложив свои страхи, печали, сомнения, томления и терзания дей-ст-во-вать.
А пока что господин профессор - лектор входит в преподавательский кабинет и запирает дверь, клятвенно обещая не забыть оказанной услуги.
А пока я корпею над фолиантами и излагаю повести чужих душ, будь умничкой, дорогой читатель, и подпишись на канал. Помни:Формуляр тебе выдадут быстро! Чай фэй и печеньки темной стороны ждут тебя в Архиве Чернокнижника!