Посмотреть спектакль из трех одноактных балетов в постановке Джона Ноймайера на музыку Дворжака, Равеля, Шнитке. Я не люблю город Санкт-Петербург очень сильно и стараюсь там бывать редко, но, когда это случается отправляюсь в театры. Конечно, когда Мариинский театр приезжает в Москву, в Большой театр я иду, даже если это стоит столько денег, что от жадности умереть просто необходимо. Тем более, что ореол Ноймайера, как ученика великого Кранко и ведущего продолжателя неоклассического балет был так ярок, что впечатление я получил уже в момент покупки билетов. Опять же Мариинский театр, казался мне вполне приличным.
Джон Ноймаейр американец, родился в глухом Мичигане и там же закончил университет. Танцами занимался с детства и поэтому отправился в Королевскую балетную школу в Лондоне, а потом доучивался в Датский королевском балете, где его и заметил легендарный Джон Кранко (создатель неоклассического балета) и пригласил танцевать в Штутгардский балет. Через шесть лет он становится главным режиссером постановщиком Франкфуртского балета, а затем Гамбургского. На сегодня он один из ведущих постановщиков мира, его особый почерк стал школой. Мы рассказывали о его балете «Татьяна» на музыку Л. Ауэрбах. Тогда состоялось мое первое знакомство с этим балетмейстером и с неоклассическим балетов вообще. Я смотрел, конечно записи и в общем восхищался тем, что балет это не только белые или черные пачки и танец маленьких лебедей под музыку, которая кажется предельно пошлой, хотя и великой.
Первый балет на музыку Антонина Дворжака назывался «Весна и осень». Музыкальное произведение использованное для этого балета, пожалуй, самое знаменитое произведение дворжака «Серенада для струнных». Дворжак написал девять симфоний и опер, но больше всего он известен, как автор камерно-инструментальных пьес. Именно Серенада для струнных самая известная из них. Это музыка, которая поражает целостностью и разнообразием звучания. От трепетно- изящной меланхоличности до бравурного праздничного, почти маршевого звучания. Меня поразил танец Антона Хребтова и Алексея Семенова.
Второй балет на музыку Мориса Равель «Теперь и тогда». Музыка «Концерт для фортепиано с оркестром соль мажор». Это выполненное в стилистике и традиция неоклассицизма произведение, где рояль отчетливо противостоит, и я бы сказал в чисто джазовом ключе общается с оркестром, как нельзя лучше подходит для балетов. Время написания концерта — это время, когда русские сезоны Дягилев уже умер и вместе с ним классический балет, в музыке царствовал Стравинский и звучала она особенно.
Танцевали Светлана Захарова и Данила Корсунцев.
Третий балет на музыку А.Шнитке «Звуки пустых страниц». Музыкальной основой стал «Альтовый концерт». Это музыкальное произведение написано по просьбе Юрия Башмета. Шнитке является блестящим продолжателем музыкальных традиций Бриттена, Шостаковича и в некотором смысле Игоря Федоровича Стравинского. Он написал не так много и его произведения отличаются, как по качеству так и по стилистике, но в целом музыка оригинальна и создает континум для мыследеятельности.
В танце запомнился Николай Наумов.
Впечатления от балетов Ноймайера всегда очень яркие, неоклассицизм это не просто рядовое направление, для балета это целая революция. При этом Ноймаейер далек от догматизма и у него постоянно сочетаются вещи не сочетаемые. Это не Баланчин, который строго следует шаблону. У Ноймаейера все всегда очень по-разному. Сюжетные и бессюжетные балеты, классический танец- технически безупречный с пластикой от которой захватывает дух переходит в танец модерн и тут же трансимфонии и дивертисменты - все вместе и разом, которые погружают в необычный мир танца, как в волшебство!
Американец Ноймайер стал немцем, как русский Баланчин американцем или Петипа русским хореографом. Хотя он ставил балеты на музыку Гершвина или Бернстайна, его имя навсегда связано со школой Кранко и немецким балетом. Он уже 40 лет ставит балеты, которые потрясают воображения и дают мощнейший импульс для восприятия прекрасного каждому, кто прикоснулся к их творениям. Интересно, что его балет держался не на звездах, а на коллективном танце в рисунок, которого вплетался танец звезд. Он не делал исключений даже для таких танцоров как Барышникова или Макарова.
Тогда я впервые понял, что балет моет быть иным, настоящим волшебным танцем! Рецензии правда были примерно, как тут и чуть более мягкие тут дело в общем сильно прошлое, но помнить рецензентов стоит.
