Она знала, что когда-нибудь и ее черёд прийдет, избежать этого, увы, нельзя. Да женщина и не собиралась уходить... стояло тёплое и светлое майское утро . Встала, как обычно, с первыми петухами, корову подоила, молочка своим передала, благо жили недалече, практически через забор.
А потом, как и всегда грядки. Старушка и в магазин даже сбегать успела, взяла хлеба свежего, да немного соли, про запас. На обратном пути перекинулась со старой подругой словами:
- Как жизнь то, Тимофеевна, - поинтересовалась та.
- Да потихоньку, вона дела делаю с утра, - подхватила с радостью старушка нить разговора.
- Как ты? Что-то бледная совсем, - заботливо произнесла женщина.
- Удивила, так откуда румянцу быть чай не двадцать годков за спиной, полвека и четвертинка ведь, эх...
Женщины разошлись, каждая по своим делам да заботам. Лишь Тимофеевна отошла, собеседница ее обернулась и долго смотрела той вслед, будто задумавшись о чём-то, далеком и вечном.
День подходил к концу, встретив Буренку, Тимофеевна надоила молочка, немного с внучками, да соседской детворой на лавочке посидела, вздохнула и вошла в дом.
...Ночью ей стало холодно и неуютно, заперев дверь покрепше, женщина обошла дом - все было спокойно. Мирно тикали часы с кукушкой на полке, тут же была их с мужем старенькая, местами потертая и выцветшая фотография.
Почему она спустила в ту ночь с цепи собаку - не знала, будто повинуясь своим внутренним чувствам и порывам. Никогда ведь этого не делала. Сердце у Тимофеевны было вновь не на месте, словно беду предчувствовало. Было ведь уже такое, когда старшего сына потеряла, прямо точь в точь...
Почему то сильно захотелось прилечь и уснуть, сладко, как в детстве. И лишь голова коснулась подушки, праздничный калейдоскоп с картинками возник перед глазами. Вот и она - совсем маленькая, надо же, ведь помнила когда-то, а последнее время будто стерлось набело. Вот и отец, подхватил ее на руки, а сам смеётся, мать подошла легкой походкой, сколько ей? Совсем молоденькая...
Дальше были школьные годы, первая любовь - Юрка с последней парты, и что она в нем нашла, белобрысый какой-то, вихрастый. Потом они встретятся через много лет и пройдут мимо, будто не узнав друг друга. Следом ее окружили какие-то люди, много их было, надо найти выход - не любила Тимофеевна находится в толпе, а чувствует ее будто и подталкивают вперёд, к свету, нестерпимому, яркому...и лишь глаза стали привыкать, откуда-то шагнул на встречу ей он и протянул руки, мол пойдём...
Женщина вздрогнула и проснулась...Саша, давно он ей не снился, а как ждала, десять лет уже с его ухода прошло. А ведь жили душа в душу, детей растили, ни разу ни сучка ни задоринки в их отношениях не возникло, хотя трудности были, да ещё какие.
- Вот так да, что же это значит, никак час настал, - Тимофеевна вскочила, открыла сундук, извлекла из него одежду что на этот день приготовила, причесалась, оделась, снова опустилась на кровать, захотелось плакать, слезы полились рекой, едва утирать успевала.
Господи, жить то ещё охота, хоть немного для внуков, для дочери, для себя чуточку. Женщина закрыла глаза, а когда открыла - не узнала своей горницы, и будто ей опять немного лет от роду, сидит так же, свесив босые ноги с кровати. Рядом суетится мать - какая она красивая, ведь в памяти только последние дни запечатлелись четко, а тут молодая какая. Сидит Тимофеевна налюбоваться не может. А та пироги из печи достаёт, оборачивается - улыбнётся, и тепло вновь разливается по телу, но и оно уже не в силах его отогреть...
- Садись доченька за стол, кушать.
- Мам, а папка где? - спрашивает.
- Уехал по работе, скоро уже будет.
Тимофеевна встаёт, ноги вмиг ставшие проворнее и легче, несут ее к умывальнику..только что это?
Снова старый дом, усталость, и тишина, звонкая, невыносимая.
Потихоньку закрываются глаза, впереди ещё целая ночь, надо выспаться.
Тимофеевна ушла тихо, улыбаясь своим сновидениям, а может тому, кого ждала вот уже десять лет?...