Чтo мы знaeм oб истoрии крeпoстничeствa? Мнoгиe дo сих пoр считaют, чтo Рoссийскaя Импeрия всeгдa былa стрaнoй рaбoв и гoспoд, чтo всe крeстьянe были крeпoстными рaбaми и oни влaчили жaлкoe сущeствoвaниe. В Eврoпe жe якoбы всe былo нaoбoрoт. Нa сaмoм дeлe в Eврoпe oчeнь дoлгo былo крeпoстнoe прaвo, длилoсь oнo примeрнo с IХ пo ХIХ вeк рaзных фoрмaх, тo eсть, oкoлo 1000 лeт. В сeрeдинe XVI вeкa пoльский крeстьянин прoвoдил нa бaрщинe 5—6 днeй в нeдeлю, a мнoгиe и вoвсe лишaлись свoих нaдeлoв и жили зa счeт пaйкa, выдaвaeмoгo хoзяинoм. Пaны имeли прaвo нaкaзывaть, лишaть имущeствa и дaжe убивaть свoих хoлoпoв. Импeрский диплoмaт Гeрбeрштeйн oтмeчaл, чтo в Пoльшe «нaрoд жaлoк и угнeтeн тяжeлым рaбствoм, ибo eсли ктo в сoпрoвoждeнии тoлпы слуг вхoдит в жилищe пoсeлянинa, тo eму мoжнo бeзнaкaзaннo твoрить всe, чтo угoднo, грaбить и избивaть». Пoльский интeллeктуaл XVI вeкa Aнджeй Мoджeвский был с этим сoглaсeн: «Eсли шляхтич убьeт хлoпa, тo гoвoрит, чтo убил сoбaку, ибo шляхтa считaeт кмeтoв (крeстьян) зa сoбaк».
В 1810 гoду прусским крeстьянaм пo сoглaшeнию с пoмeщикoм рaзрeшили выкупaть пoвиннoсти. Крeстьянин дoлжeн был уплaтить их зa 25 лeт или жe oтдaть пoмeщику oт трeти дo пoлoвины свoeгo зeмeльнoгo учaсткa.
В 1848 Aвстрo-Вeнгeрскaя импeрия oтмeнилa бaрщину и прoчиe фeoдaльныe пoвиннoсти. При этoм нa плeчи крeстьян лeглo тяжкoe брeмя рaсхoдoв пo сoдeржaния сeльских oбщин, выплaтe пoдaтeй и т.д.
Пoстeпeннoe зaкрeпoщeниe свoбoдных рoссийских крeстьян нaчaлoсь в XV вeкe, a oсвoбoждeниe прoизoшлo в 1861 гoду. Тaким oбрaзoм, крeпoстнoe прaвo прoсущeствoвaлo в Рoссии примeрнo 300-400 лeт – нaмнoгo мeньшe, чeм в Eврoпe. Рoссийским крeстьянaм, кaк и eврoпeйским, пришлoсь зaплaтить зa oсвoбoждeниe, рaзмeр выкупных плaтeжeй сoстaвлял 6-7 руб. в гoд. Прaвитeльствo нeскoлькo рaз чaстичнo списывaлo нeдoимки, a с 1 янвaря 1907г. выкупныe плaтeжи были oтмeнeны и нeдoимки пoлнoстью списaны.
Однако далеко не все российские крестьяне принадлежали помещикам и попадали под определение крепостных. Согласно исследованиям русского историка Ю.В.Готье в 1796 году крепостных на территории центральной части России всего насчитывалось 5 700 465 душ мужского пола, что составляло 53 % от всей тогдашней численности крестьян и 5 миллионов государственных крестьян. Таким образом, на протяжении 18 века крепостные крестьяне составляли чуть более половины в общей массе великорусского крестьянства.
Были в Российской империи и целые провинции, по своей территории, превосходившие многие европейские государства, где крепостного права не было вообще - это Поморье, Приморье и Сибирь. Интересно также и то, что на западных территориях Российской империи процент крепостного населения был гораздо выше, чем в самой России. Так, к примеру, в Прибалтийских губерниях численность крепостных доходила почти до 85% от всего крестьянского населения.
В 19 веке количество крепостных крестьян стало быстро сокращаться в связи с переходом в другие сословия, так только за период с 1816 по 1856 гг. в другие сословия перешло свыше 1 млн. крепостных крестьян мужского пола. Последняя, проведенная почти перед самой крестьянской реформой ревизия 1857 года, насчитала в России 62,5 млн. человек населения, из них крепостных крестьян было 23 млн. крестьян, что составляло 34 % от всего населения страны. Таким образом, к моменту отмены крепостного права людей относящихся к крепостному сословию в Российской империи было меньшинство, всего 1/3 от всего населения.
Из множества художественных произведений русских классиков, воспоминаний современников и других исторических источников, в особенности советского периода, нам известно множество описаний бедственного, буквально нищенского существования русского крепостного крестьянства. Однако существуют, оказывается, и другие воспоминания современников. Многие иностранцы из тех, кто бывал в крепостнической России, отмечали, что в 18 веке уровень жизни крестьян России был выше, чем во многих странах Западной Европы. Так, по наблюдениям французского путешественника Жильбера Рома, проехавшего по Сибири в 1780 гг., сибирский крестьянин жил лучше своего французского собрата. Англичанин Джон Паркинсон отмечал, что русские крестьяне одеваются намного лучше, чем простой народ в Европе.
Капитан английского флота Кокрейн, путешествовавший по России 4 года писал в 1824 г. «положение здешнего крестьянства куда лучше состояния этого класса в Ирландии». Кокрейн отмечал в России «изобилие продуктов, они хороши и дешевы», упоминал «огромные стада» в обычных деревнях. Другой английский путешественник в 1839 году вспоминал, что русские мужики живут намного лучше, чем низшие классы не только в Ирландии, но также в Англии и в Шотландии. В те времена, оказывается, иметь корову крестьянину в Европе был признак роскоши, а в России наоборот, не иметь коровы означало крайнюю бедность.
В самый пик крепостничества в России - а это был 18 век - повинности, которыми облагался русский крепостной крестьянин не являлись для него особо тягостными. Подушная подать платилась всем миром, барщина и оброк были ограничены законом. Разумеется, так было не везде и не всегда . Например, на территориях, которые находились возле Москвы и Петербурга, где дороговизна столичной жизни усиливала поборы помещиков, с крестьян действительно драли 3 шкуры.
Однако представление, что крестьяне повсеместно работали, не разгибая спины, сильно преувеличено. За год до отмены крепостного права количество нерабочих дней у крестьян достигло 230, т. е. трудились они всего 135 дней. Такое обилие выходных объяснялось огромным количеством праздников. Праздники были как православные, так и традиционные. Ученый и публицист А. Н. Энгельгардт в «Письмах из деревни» так описывал свои наблюдения относительно многочисленных крестьянских праздников: «Свадьбы, никольщины, закоски, замолотки, засевки, отвальные, привальные, связывание артелей и прочее...». Именно с тех времен пошла поговорка: «Пришел сон до семи сел, пришла лень до семи деревень».
Да, права крепостных крестьян были ограничены по сравнению с другими группами населения, однако крепостной крестьянин мог быть истцом и свидетелем в суде, присягал на верность царю, имел право с согласия помещика переходить в другие сословия. По словам одного из крупнейших современных историков Б. Н. Миронова, «вопреки распространенному в литературе мнению, крестьяне и юридически и фактически вплоть до 1861 г. имели право жаловаться на своих помещиков и активно им пользовались».
В отличие от многих «передовых и просвещенных» стран тогдашней Европы, где например, в той же Польше, убийство крепостного вообще не считалось государственным преступлением и подлежало только церковному наказанию, законы России защищали жизнь и имущество крестьян от помещиков. «Убийство крепостного рассматривалось как тяжкое уголовное преступление». Еще начиная с середины 17 века специальное Соборное Уложение от 1649 г. разделяло меру ответственности помещика за неумышленное и предумышленное убийство крестьянина. В случае неумышленного убийства, к примеру, в драке, дворянин подвергался тюремному заключению до специального распоряжения царя. При предумышленном убийстве крестьянина виновного казнили, независимо от социального происхождения. В правление Елизаветы Петровны, когда смертная казнь в России была фактически отменена, дворян, виновных в смерти своих крестьян, обычно отправляли на каторгу. Так что царское правительство довольно внимательно следило за отношениями помещиков и крестьян, пресекая при этом всяческий беспредел.
В советских учебниках крепостное право ассоциировалось со знаменитой помещицей-психопаткой Салтычихой, которая жесточайшими наказаниями умертвила десятки своих крепостных. Однако в тех же учебниках не писали, что в ходе следствия и и суда Салтычиха была полностью изобличена в своих преступлениях. Указом императрицы преступница была приговорена к заточению в камере с земляным дном, без света, писем и общения, где она провела 33 года до самой смерти.
Екатерина II в 1775 г. уполномочила своих генерал-губернаторов преследовать помещиков за жестокое обращение с крестьянами вплоть до конфискации имений и передачи их в управление опекунским советам. Александр I в 1817 г. указал за произвол помещиков предавать их суду и брать имения под опеку казны. Из исторических источников известно, что только за период с 1834 по 1845 годы царское правительство привлекло к суду 2838 дворян и осудило из них 630 человек.
В правление Николая I в опеке находилось ежегодно около 200 имений, взятых за плохое обращение помещиков с крестьянами. Правительство постоянно регулировало отношения помещиков и крестьян.
Наказание несли и крестьяне, так за тот же самый период с 1834 по 1845 гг. в России было осуждено 0,13 % крестьян за неповиновение своим помещикам и столько же 0,13 % помещиков за превышение власти над крепостными крестьянами.
К вопросу о земле. Факты говорят о том, что крестьяне получили в ходе реформы 1861 г. в среднем 4,8 десятин на душу муж. пола, или по 14, 4 десятин на двор (1 десятина составляла примерно 1,1 гектара). Прожиточный минимум для крестьянской семьи составлял в 1870 гг. 10 — 11 десятин на двор.
Русское освобождение оказалось бесконечно более щедрым, чем подобные реформы в соседних Пруссии и Австрии, где крепостным была предоставлена совершенно голая свобода, без малейшего клочка земли.
В результате проведения столыпинской аграрной реформы к 1916 г. у помещиков осталось только 40 млн. десятин земли, причем значительной частью это были земли с лесом. Когда в 1917-18 гг. крестьяне разделили между собой эти 40 млн. десятин помещичьей земли, то есть, реализовали популистский лозунг большевиков "земля - крестьянам", то выяснилось, что крестьянские наделы выросли незначительно, и большого значения эти земли не сыграли. В целом, характеризуя начало 20 века профессор Гарварда Ричард Пайпс отмечал, что в отличие от государств Европы Англии, Испании, Италии, Франции, где подавляющая часть земли находилась в руках крупных землевладельцев, до революции 1917 г. «Россия ... была классическим примером страны малых крестьянских хозяйств». По итогам столыпинской реформы помещичьи хозяйства утеряли хозяйственную значимость, непосредственный производитель - крестьяне - в 1916 году засевали (на собственной и арендуемой земле) 89,3 % земель и владели 94 % сельскохозяйственных животных.
Также весьма любопытно ознакомиться с документами ХХ века, в которых описывается обращение с российскими крестьянами, освобожденными от "гнета кровавого самодержавия" Октябрьской революцией 1917г.
Записка начальника СОУ ОГПУ Е.Г. Евдокимова И.В. Сталину о перегибах при коллективизации и раскулачивании (март 1930г.)
«…Член штаба бригады по сбору посевматериала в д. Тимоновка Омельчук Илья, в связи с отказом середнячки (40 лет) вывезти пшеницу, направил ее в другой штаб с «препроводительной» следующего содержания: «Поведите ее в темный угол и там изнасилуйте»... Этой же бригадой изнасилованы 2 кулачки, избит 65-летний старик, которого заставляли петь, плясать, обливали водой, давали в зубы загаженную папиросу…»