Об этом СамолётЪ поговорил с человеком, который не чужд европейских ценностей, можно сказать, с новым «русским европейцем» и удивился тому спокойствию, с которым он отнёсся к недавнему «всемирному» пожару…
Вечером 15 апреля в Париже загорелся собор Парижской Богоматери — главный собор Франции и один из самых известных готических храмов в Европе. Обрушилась крыша сооружения, но стены и большую часть «движимых» ценностей удалось сохранить.
Какие выводы можно сделать по горячим следам?
К безусловно отрицательным, трагическим последствиям можно отнести сам факт утраты значительной части всемирного исторического наследия. С этим не поспоришь. К негативным последствиям можно также присовокупить тот, наверное, неизбежный шум в социальных сетях, когда общие и вполне понятные скорбь и боль утраты сопровождались также кликушеством и навешиванием ярлыков на тех, кто скорбеть не хочет, у кого по этому поводу другое мнение. Вдруг появилась масса людей (особенно в рунете) пожелавших заявить о себе, любимом, на фоне сгоревшей святыни, со словами «и я там был (была), посмотрите, и мне жалко Нотр-дам де Пари!». Простим им это наивное в общем тщеславие…
Но, наверное, есть в произошедшем и свой определённый позитив. Который, например, заключается в том, что пожар всё-таки заставил стремительно секуляризировавшуюся Европу вспомнить о своих христианских корнях. И, вероятно, глубоко верующие люди даже увидят в этом некий божий промысел. Возможно также, что общая беда поможет французскому обществу, испытывающему сейчас проблемы во взаимоотношениях с собственной властью, найти всё-таки какое-то согласие…
Пожар в Нотр-Дам-де-Пари – это трагедия, но не гибель собора. Трагедия – потому что мы лишились частиц истории, пусть даже погибший в огне изящный шпиль является творением не средневековых зодчих, а мастеров позапрошлого века. Но соборы не гибнут – они горят, их бомбят, но они возрождаются. Можно вспомнить собор Реймса, сгоревший в Первую мировую, или взорванный Храм Христа Спасителя… Конфессиональные споры нередко разделяли людей, а храмы их объединяют – потому что это не только Дома Бога, но и творения человеческого духа, многих поколений мастеров. Восстановление храмов тоже объединяет людей. Собор Парижской Богоматери тоже будет восстановлен. И не потому, что это пообещал президент Макрон. Иначе просто быть не может. Даже, если для этого потребуется 5, 15 или больше лет.
Это было бы возможно, считает доктор исторических наук, профессор Высшей школы экономики Олег Воскобойников, даже, если бы не уцелели стены собора, а остались только камни: «Так у нас был восстановлен собор Спаса Нерукотворного образа в Свято-Андрониковом монастыре в 1960-е годы. Ты приходишь туда и видишь, что это храм XV века, потому что камни — те. Камни — живые, они помнят и тепло рук, и сталь зубила». Но стены как раз устояли.
А теперь – обещанный разговор с нашим постоянным собеседником – Ильёй Коротковым: