Лицемеры, не сочувствующие детям в Африке
Что вы так раскричались по поводу этого собора? В мире столько боли и горя, гибнут дети, происходят войны и катаклизмы. Особенно войны. Например, в Сирии. Кстати, сколько там храмов уничтожено! Православных! А вы тут воете по поводу ИХ собора.
В психологии базовым приемом самонаблюдения и анализа является вопрос – почему меня что-то задевает? Что за этим стоит?
В приведенной выше позиции есть очевидная подоплека. То, что мы наивно принимаем за политическую позицию. Это наши враги, организовавшие нам санкции и вообще отказавшие нам в принятии. Не признающие за нами права сильного, равного, хорошего. Не принимающие нас к себе.
Мы их поэтому не любим. И тех, кто им сочувствует, тоже. И собор их нам не нужен. Не собираемся тут слезы проливать. А тот, кто собирается, - предатель.
Так ли? А может быть все-таки люди искренне сочувствуют детям в Египте, Африке, Сирии и где-то еще больше, чем собору?
Проверить просто – нужно посмотреть саму модель поведения.
Например, если человек рассказывает вам, что его ребенок завалил экзамены. Или соревнования, к которым готовился несколько лет. Или что у него сгорела дача, на которой он провел все детство. Вместе с этими самыми детскими вещами – атрибутами старого, доброго мира, напоминающими о бабушке, которой уже нет. Вы станете говорить ему про детей в Африке или Египте?
Ведь при такой логике получается, что на фоне мировых катастроф, войн и горя мы вообще должны перестать что-либо чувствовать. Кроме сочувствия тем самым детям.
Кстати, вы сочувствуете? А КАК вы сочувствуете? Вы что-то отправляете им в Африку? Может, вещи? Усыновили кого-то? Деньги переводите? Собираетесь поехать с миссией Красного Креста волонтерами?
А проблем других у вас нет? И если вашу машину угонят, вы, наверно, на фоне глобальных трагедий, и не расстроитесь вовсе.
Да нет же, не надо обманываться. В данном случае вас просто раздражают ОНИ. Своей жизнью, своей болью. Просто тем, что они есть. А еще тем, что весь мир откликнулся на эту боль. И еще тем – что оказывается, столько людей, миллионы по обе стороны наших границ отождествляют себя с НИМИ.
И Африка здесь совершенно не при чем.
Страстная Неделя. Это ИМ за грехи их.
Исключительное высокомерие, в религиозном варианте гордыня, которые позволяют людям делать такие высказывания, граничит, на мой взгляд с идиотизмом. Ну или с фанатизмом как его разновидностью. Только очень ограниченные люди готовы верить в то, что ужасы, которыми полон наш мир, даются нам за что-то. Мне это напоминает позицию – у нас просто так не сажают – в 1937 году. Трусость и равнодушие сквозит за этими словами.
Зато как удобно – всегда можно поморализировать насчет ИХ ориентации и однополых пар. Им это за содомию, конечно. И не надо вникать в тему. Читать объяснения генетиков и эмбриологов про перинатальное развертывание генетических программ. Про половые хромосомы и вариативность, связанную с гормональным импринтингом, случающимся опять же еще до рождения. Не надо с уважением относиться к нобелевскому лауреату Лоренцу Конраду, описавшему стабильные гомосексуальные пары в сообществах птиц. Вообще ничего можно не делать больше. Вот он ответ. Все же ясно.
А если у нас самих происходит какое-то несчастье – это нам «не за что», а «для чего». Потому что нас-то бог любит, а их наказывает. Все поняли?
Собор Парижской Богоматери
Мы знаем о нем с детства. Из романа Гюго. Во всяком случае те, кому сейчас 30-40 лет все-таки роман читали. Сам текст – квинтэссенция романтизма с его нравственными и чувственными капканами, разрушительной, испепеляющей любовью-проклятием – очень французская идея, правда? – и с этим культом красоты. Божественной? Дьявольской? Она спасает или уничтожает? Наполняет жизнь смыслом или ведет к гибели?
И с его завораживающим готическим собором!
Готические соборы строились несколько столетий, их архитекторы почти никогда не доживали до завершения строительства и не видели торжества и великолепия своих шедевров. Их жизнь буквально была устремлена в будущее. Сейчас мы такое едва ли можем себе представить. Но жизнь строителей готических соборов – это их послание будущим поколениям. И нам тоже.
Строительство готических соборов было связано с тайной и опасностью. Они работали с риском для жизни, на огромной высоте, без страховки. И они были носителями мастерства, которое передавалось от магистра к ученику. Наполненная пафосом приобщения Небесному знанию и символическому моделированию мира мифология строителей – КАМЕНЩИКОВ – МАСОНОВ – сохранялась долгие века. С их рабочими инструментами, символами масонства, – циркулем, резцом и молотом.
Готические соборы – это новая эпоха инженерной мысли. И кстати – явный пример того, как бесплотный образ, духовный маяк может двигать цивилизацию вперед. Архитекторы готики строили не здание, не молельный дом. Они создавали модель (не очень правильное слово для описания средневековой ментальности – простите) царствия небесного. Защищавшего всех вошедших в него от мира боли и страданий вокруг. И поэтому так прекрасны его витражи – образ райского сада. И поэтому так хрупок и воздушен его свод, летящие нервюры которого передают весь вес за пределы собора – на систему контрфорсов и аркбутанов.
Боль за собор – это и боль за людей, его создавших, и плач о красоте, рожденной мужеством, бескорыстием и силой мечты.