Я ничего не знал о «Шазаме» перед походом в кино. Так что наверное именно поэтому христианская этика так сильно бросилась мне в глаза. И дело даже не в семи смертных грехах, которые здесь выступают в качестве не то внечеловеческого источника зла, не то его катализатора.
Дело тут в самом феномене «достойности».
Маг Шазам ещё в 70-80-х начал искать себе приемника. Он забирал детей себе в пещеру и проверял их на сопротивляемость шёпоту Грехов. К нашему настоящему он уже призвал к себе около 50 человек, каждый из которых оказался недостойным. Учитывая, что все его товарищи-маги уже умерли, а новых он не набрал, то достойных он не мог найти уже долгое время, возможно, в течение тысяч лет.
И, наверное, не нашёл бы ещё столько же, если бы продолжил проверять всех преемников на детекторе Греховности. Главного героя, Билли, он и вовсе не проверяет на этом магическом аппарате, так как он уже оказывается украден «злодеем». То есть нам по умолчанию предлагают поверить: вот, мол, он достоин.
Но сам феномен всё так же не объясняется: это некое имманентное свойство человека сопротивляться злу» (он на него не способен), или умение раз за разом в трудных ситуациях выбирать «добро», а не «зло»? На основании чего высчитывается «зло»? Что является мерилом?
Если друг-калека главного героя хочет использовать Шазама, чтобы поднять свой статус в школе — это добро? А если в обратном случае калеку изобьют — будет злом не помочь? Или не будет? В фильме нет фигуры Бога (Супермен на эту роль подходит слабо), который бы мог стать моральный компасом для героев. И они просто действуют, и лишь результаты их действий можно задним числом описать как «добрые» или «злые».
Но ответов в фильме на большинство этих вопросов нет. Христианская этика вновь оказывается лишь эстетикой, а главным мерилом человеческой добродетели вновь оказывается ориентация на другого человека (со-бытийность). Не зря герой разделяет силу со своими приёмными братьями и сёстрами, а в конце фильма и вовсе читает молитву перед едой и держится за руки со всеми.
Вот такая вот полифония.