Писать про юбилей Пугачевой пошло, считают многие - но для меня это важный маркер самоидентификации. С одной стороны - я настолько стара, что застала времена, когда анекдот о "Брежневе - мелком политическом деятеле эпохи Аллы Пугачевой" был актуален.
С другой - Алла Борисовна никогда не была для меня (и наверное для многих людей моего возраста) "молодой певицей". Она примерно возраста моей мамы, поэтому в детские и юношеские годы я воспринимала АБ как певицу поколения своих родителей. На моих днях рождения подвыпившие гости год за годом тянули "Арлекина-арлекина", "Вагончик тронется - перрон останется!".
Но люди моего поколения (нынешние 45-ки +) слушали АБ в фоновом режиме, "музыка" для нас был рок на английском - здесь от личных предпочтений и года рождения. Кто-то был дипешистом, кто-то тянул за Лед Зеплин, Пинк Флойд или прочий Дип Пёрпл, никакого русского рока ещё не наблюдалось.
Но однажды Пугачева сделала то, что сегодня называют "реберндинг" и стала работать в союзе с Паульсом, который тогда ассоциировался с мюзиклом "Сестра Кэрри". Не Джисус-Крайст, конечно, но однозначно это уже была не музыка отцов и дедов. И юное поколение стройными рядами потянулось на "Сезон чудес" - фильм так себе, но шли туда слушать Пугачеву. И воспринимали её хоть не сверстницей, но уже однозначно не матерью.
А потом случилась настоящая феерия - Две звезды с Кузьминым!
Раскачанные пришествием русского рока юные лица повернулись к АБ и готовы были размахивать зажигалками и подпевать, практически как Цою.
Она могла бы скользить по этому гребню как серфер ещё очень долго, если бы считала молодых людей своей главной и единственной аудиторией. Осталась в истории "русской Тиной Тёрнер", а не вечной "мадам Брошкиной".