В последнюю неделю перед Пасхой, когда Церковь с особым усердием вспоминает страдания Христа Спасителя, на заднем фоне евангельского повествования неизбежно маячит зловещая фигура Иуды Искариотского – человека, психология и мотивация которого до сих пор остаётся загадкой для многих.
Конечно, для людей верующих, почитающих Библию Откровением Божиим, область этой загадки значительно сужена, ведь из Евангелий явственно видно (см. Ин 12:6), что Иуда был злодеем, а вовсе не героем или жертвой непреодолимых обстоятельств, как это иногда пытаются представить, в той или иной степени, некоторые современные художественные произведения.
Но, всё же, в чём состояло его злодейство? Только ли в банальном сребролюбии? Какова была внутренняя мотивация предателя?
На эту проблему обращает внимание ещё в IV веке свт. Иоанн Златоуст, рассуждая том, что апостол-предатель не просто был последователем Господа, но даже совершал чудеса Его именем, изгоняя бесов и исцеляя от болезней (см. Лк 9:1). Будущий апостол-отступник присутствует при чуде насыщения пятью хлебами пяти тысяч человек, и, как повествует об этом церковное предание, прогибается под тяжестью одной из двенадцати корзин с остатками этого хлеба, чудесно сотворённого Христом из «ничего» (см. Мк 6:43).
Наконец, Иуда неоднократно видит, как Христос воскрешает мёртвых, в том числе уже начавшего разлагаться Лазаря Четверодневного (Ин 11:43). Одним словом, не один год странствуя со Спасителем, воочию наблюдая чудеса и саму неизреченную красоту Его личности, он не мог быть неверующим. Только вера его была неправильной и в корне противоречила тому, о чём говорил Господь.
Судя по всему, Иуда жаждал и ждал такого же Мессию, какого до сих пор ожидают современные иудеи – величайшего политического лидера, который свергнет ненавистное римское иго и возвысит еврейский народ до необычайных высот и установит Царство Божие здесь – на земле.
Видя чудеса и популярность Господа, Иуда, вероятно, удивляется, почему Мессия столь кроток и не желает использовать свою сверхъестественную силу и власть для, в общем-то, благих политических, социально-экономических и военных целей, направленных на процветание еврейского народа, да и всего человечества. Он слышит странные для него слова Господа о том, что Царство Его «не от мира сего» (Ин 18:36), дивится учению о прощении врагов и прочим вещам, никак не укладывающимся в его приземлённой и корыстной голове.
Возможно, предательством своего необыкновенного Учителя, Иуда Искариотский решает «сдетонировать» ситуацию, поместив Иисуса Христа в такие условия, при которых Он будет просто вынужден применить Свою божественную власть и наказать Своих завистливых обидчиков и хулителей. Ну а там, не далёк путь и до установления реального царствования мессии, в котором ему – Иуде, перепадёт должность премьер-министра, или, на худой конец, министра финансов…
В пользу этой версии свидетельствуют два факта. Во-первых – цена предательства. Тридцать сребреников – не такие уж большие деньги. В те времена на них можно разве что купить раба или небольшой клочок земли, но вовсе не обеспечить себе безбедную старость.
А во-вторых – его бесславная, по своему бесстрашная (имеется в виду швыряние денег под ноги первосвященников) кончина, которая свидетельствует о том, что он не ожидал такой драматичной развязки: «Тогда Иуда, предавший Его, увидев, что Он осужден, и, раскаявшись, возвратил тридцать сребренников первосвященникам и старейшинам, говоря: согрешил я, предав кровь невинную. Они же сказали ему: что нам до того? смотри сам. И, бросив сребренники в храме, он вышел, пошел и удавился.» (Мф. 27:3-5).
Пример предательства Иуды Искариотского, вспоминаемый Церковью накануне Светлого Христова Воскресения, показывает нам, что вовсе не всякая религиозность спасительна, а предать Господа и саму суть Его учения можно, руководствуясь вполне благими ультра-патриотическими, либеральными, пацифистскими или иными идеями, в которых Ему отводится роль скорее средства, но не цели.
Поэтому, любая религиозно-философская система, в которой Христос является лишь подручным средством, штрихом, дополняющим общую картину, но не целью – ошибочна в корне, и тот, кто исповедует такой подход – совершает, с точки зрения Евангелия, поцелуй Иуды, какими бы высокими идеями и задачами он не прикрывался.
Эта трагическая история также учит нас и тому, что даже близость к величайшей святыне, не сопряжённая с должным устроением сердечным (искренней жаждой истины и главным условием богопознания – чистотой сердечной), может быть для нас бессмысленной так же, как бессмысленно наливание воды в худое ведро.
Беда Иуды и всех нас ещё и в том, что мы не всегда понимаем, что такое настоящее покаяние и где грань между горделивым самоедством, могущим довести даже до самоубийства, и покаянной надеждой на милосердие Божие, которое имели грешный, но благоразумный разбойник и смалодушничавший в определенный момент Пётр.