Евграфу подарили самокат. Красивый такой, модный. Он мчался по Елагину острову, и волосы его развивались, и в наушниках играла приятная музыка, и девушки оборачивались ему вослед, и стоял июль…
Ребёнком Евграф рос спокойным мальчиком. В меру послушным, усидчивым, старательным. Читал стихи, стоя на табуретке, когда на его день рождения гости, исключительно из чувства такта, просили родителей об этом. «Идёт бычок качается…» навсегда вошло в топ самых ненавистных стихотворений с тех детских пор. Разменом за это унижение был негласный договор с родителями, что в самых крутых игрушках у него отказа не будет. И не было. Никогда. Родители могли себе это позволить и позволяли. Счастливое детство, однако.
Школа завершилась институтом, который и сам в свою очередь завершился красным дипломом. Не то, чтобы Евграф был таким уж выдающимся студентом, просто никаких особо выдающихся деяний от него там и не требовалось. Экономист Евграф вышел в люди, а выйдя в люди, сразу занял кресло в офисе одной из приличных фирм. Жизнь продолжала радовать своей предсказуемостью.
Машина появилась ещё на третьем курсе. Престижная. Быстрая. Девушки приходили в восторг, а он невозмутимо крутил баранку, музыка орала на несколько кварталов. Ему льстило это внимание красивых девушек. А кому бы не льстило? Вот именно.
Квартира в центре. Пирушки с друзьями. Дача в Репино, но там всё чаще отдыхали, вышедшие на пенсию, родители. Евграф их немного стеснялся. Пожилые. Как приедешь с друзьями, то сразу просят рассказать, как у него жизнь, чем занят, ходит ли в театр, что смотрел в кино. Перед друзьями совестно. Ну не любит Евграф театры, да и на концертах он редкий гость. Книги? Кто, вы спрашиваете, сейчас моден из писателей? Ах, Несбё! Нет, не слышал.
Одно расстройство с этими родителями. Что в детстве заставляли позориться на табуретке, что сейчас.
Ну разве книга заменит удовольствие от нового костюма из Макиавелли. А портфель от Lefren? Это же произведение искусства. Туфли ручной работы. Галстук завязан виндзорским узлом.
Приходишь в офис, и все видят, что пришёл успешный человек. Вечером в паб, там уже и столик заказан. Все его знают. Всеми он любим. И не надо читать дурацкий стих, стоя на табуретке. Жизнь сладка и прекрасна.
Девушку эту он заметил, когда стоял в пробке на своём прекрасном спортивном автомобиле. Она сидела у окна в маршрутке и читала книгу. Что это за книга понять возможным не представлялось, обложка была завёрнута в газету (неужели сейчас так делают?). Девушка улыбалась и глаз от неё было не оторвать, так она была хороша. Евграф так загляделся, что нетерпеливые автомобилисты, стоящие позади него в пробке, потревожили вечерний воздух громкими своими клаксонами. Проследить за девушкой было делом не хитрым. Когда она вышла из маршрутки и немного замешкалась, чтобы убрать книгу в рюкзак, к остановке подъехал Евграф и, приоткрыв окно, пригласил подвести её до дома. Разве ждал он отказа? Нет. Не привык. Всегда с удовольствием садились девушки к нему в машину, но не сейчас.
Недоумевая, Евграф приехал домой, разогрел еду в микроволновой печи, включил телевизор, сходил в душ и отправился спать.
Утром, сделав зарядку и позавтракав, он спустился в гараж и впервые без внутреннего трепета завёл своего боевого коня. Всю дорогу до офиса он с остервенением менял радиостанции, всё не мог найти музыку для своего состояния. Офис показался скучным сборищем карьеристов, все как один одетых в кричаще-модные шмотки.
Кое-как отбыв положенное время, Евграф отправился гулять по городу. В паб не хотелось. Хотелось в музей.
Его это желание даже напугало. Он решил, что не лишним будет позвонить психоаналитику и записаться на приём. Но ноги его вывели к Русскому музею, он купил входной билет и отправился бродить среди картин.
К психоаналитику он не пошёл. В паб, конечно, захаживал, но лишь тогда, когда шли трансляции хороших матчей. Девушку эту он не нашёл. Вероятнее всего в маршрутке она оказалась по случайному делу. А уж он так пристально смотрел в окна попутных маршруток, что порою даже самому неловко делалось от того, что он как соглядатай следит за людьми.
Как-то незаметно для него самого поменялся круг приятелей. Теперь там были представители творческих профессий, да и он сам записался на курсы лепки. Неожиданно открылась тяга к этому. На даче у родителей он даже студию организовал. Да и бывать там стал чаще и без шумной толпы друзей.
А на день рождения ему подарили самокат. Красивый такой, модный. Он мчался по Елагину острову и волосы его развивались, и в наушниках играла приятная музыка, и девушки оборачивались ему во след, и стоял июль, и он был впервые безоговорочно счастлив.