Странные завихрения пространства-времени происходят в последние месяцы вокруг Цоя, Виктора нашего Робертовича. «Ассу» вот выпустили в повторный показ, по какому поводу в Сеансе, например, вышла большая рефлексивная статья от людей, которые застали премьеру фильма и анализируют в числе прочего реакцию молодых людей, которые видят ее сейчас впервые и с трудом постигают, в чем там соль и где искать. Статья прекрасная, но речь моя не о том. Меня завихрило в середину: премьеры я не застала в силу несознательного возраста, но и в категорию «с горящими глазами на повторную премьеру» уже тоже не вхожу. Я думаю, встретилась я с фильмом как раз в том возрасте, в котором авторы упомянутой статьи-дискуссии его увидали в первый раз (и в каковом увидят его сегодняшние вчерашние подростки). Цой там, откровенно говоря и, по общепризнанному мнению, как третья нога и не-пришей-кобыле-хвост. Но во всех «списках фильмов с участием Цоя» «Асса» обязательно есть. Да и в любой рецензии на фильм его не отодрать уж.
С другой стороны, со вчерашнего дня интернеты гудят сообщениями о вандальски расписанной стене Цоя в Москве фанатами Динамо (вот уж ничего святого, ей-богу).
Перемен, дескать хотят. Аэрозольными красками поверх национальной реликвии трех поколений. Дичь, конечно, и безобразие. Но и реакция на это – дичь. Как будто кто в храме потанцевал (кто не считал иронии, я не виноват). Эстетическая ценность самой стены сомнительна, да и портрет Самого кривоват был (уж мне ли не знать, сама такими все тетрадки с восьмого класса изрисовывала). Но. Надо же иметь уважение. Ставить Динамо выше (и поверх) Цоя в системе национальных ценностей – нууу – неправильно как-то. Хотя в оконцовке я не понимаю, как на это реагировать. Это сюр какой-то и постмодерн. По-моему, в этой истории все какие-то дураки. Включая меня, пытающуюся осмыслить это культурное событие. Не получается у меня осмыслить – дурой себя чувствую.
Ну и с третьей стороны, относительно недавно в кинотеатре Ленфильма делали показ с прямой трансляцией по случаю выхода «Игла Remix».
И сидела я на рю Насьональ и пускала ностальгическую слезу. Да и потому еще, что во Франции, к большому моему удивлению, вышел фильм «Лето» (сцену с троллейбусом снимали под окнами моего тогдашнего жилища в Питере – на углу дома Полежаева, что на перекрестке Старорусской и Новгородской).
Многие мои юные французские одногруппники мне говорили, что им понравилось. Хотя попытки выяснить, что они там поняли, ни к чему внятному не привели. Интересно, говорят, посмотреть, как жили тогда в советской России (ога, именно так и жили).
В общем, пока жила я в Питере, Цой был где-то еще. А как только уехала оттуда, так он меня и настиг и завихрил. На каком-то мета уровне, не так как в юности, когда я жила, к слову, и вовсе в Челябинске. Любить я его не перестала, но постепенно перестаю понимать, что такое он и всё, что вокруг него. Что имеем по итогу. Нет внятной системы отсчета, как все эти явления и реакции на них оценивать, исходя из каких координат? Полную растерянность и отсутствие этических ориентиров. Для этого придумали красивое слово-диагноз: аномия. Неприятно, конечно, но так оно во всех влиятельных культурах примерно так сегодня: разброд и шатания.