От своего детского сада у меня воспоминания смутные, уж шибко давно это было. Но, насколько я могу припомнить, отвращения у меня посещение садика не вызывало, я люблю быть среди людей. Ещё помню, что у нас была молодая и милая воспитательница, а в паре с ней – пожилая (ну это мне тогда так казалось. Не исключаю, что ей было лет 40 или меньше. Но она виделась взрослой тётей и чуть ли не бабушкой), тоже вполне приятная женщина. И вот несколько лет назад в силу обстоятельств мне пришлось вернуться в детский сад: я пошла туда работать. И я поняла, почему у некоторых взрослых и состоявшихся людей дёргается глаз при словах «старшая группа» и «утренник».
Вообще-то я планировала устроиться нянечкой, потому что педагогического образования у меня нет. Но заведующая предложила мне попробовать себя в роли воспитательницы, поскольку у меня был преподавательский опыт (правда, в вузе), я пять лет ездила вожатой в детские лагеря и уже была мамой двоих детей. И мне доверили старшую группу детей детского сада.
В садике была оборудованная столовая, которую когда-то, в период демографического кризиса, переделали из группы.
В столовой-то я и встретила Клавдию Николаевну, грозу всех детей, начиная с яслей и заканчивая теми, кто завтра пойдёт в школу,
родителей и многих коллег. Клавдия Николаевна обладала фигурой мультяшной Фрекен Бок: она была высока и массивна, носила классическую химзавивку сине-фиолетового цвета и имела трубный голос, который был слышен во всех частях здания.
Дети в группе Клавдии Николаевны были воспитаны и даже в некоторым смысле выдрессированы: в столовую они приходили чуть ли не маршем, ели все дружно и в унисон, уходили так же стройно. Казалось, что девочки вот-вот сделают книксен, а мальчики отдадут честь. Как-то в первые дни работы я не уследила за своими воспитанниками: во время обеда они начали дразниться и это долетело до ушей Клавдии Николаевны. До сих пор помню, как голос воспитательницы загремел по столовой. Вы когда-нибудь слышали, как в пустом помещении с голыми стенами на кафельный пол падает большая кастрюля? Вот примерно такой был звук. Клавдия Николаевна сделала воспитанникам замечание, а заодно пропесочила и меня. Мальчишки посещали сад не первый год, с Клавдией Николаевной знакомы были, так что для них это событие стрессом не стало, хоть настроение и испортило. А вот для меня
речь грозной коллеги превратилась в воспитательную пятиминутку, которую я потом ещё несколько месяцев вспоминала с содроганием.
Вообще Клавдия Николаевна, как потом уже выяснилось, злобной тёткой, которая стремится завладеть миром, не была. Многие родители были даже вполне довольны, что дети попали к ней в группу, потому что дисциплина там была даже не отличная, а просто совершенная, безупречная, образцовая! Юным хулиганам там доставалось: Клавдия Николаевна умела превращать озорников в пай-мальчиков. Да и учила она неплохо, родители её хвалили именно как педагога.
Главная проблема была в том, что Клавдия Николаева считала, что
точка зрения на любой вопрос может быть любой. Но при условии, что она совпадает с её личной точкой зрения.
Как только что-то шло не так, как представлялось Клавдии Николаевна, она тут же превращалась в деспота. А вот если все всё делали так, как она считала нужным, то Клавдия Николаевна была даже дружелюбна. Я с ней пересекалась лишь в столовой и на общесадовских мероприятиях, да и то не всегда, но всё равно боялась. Прямо до ужаса. Я думаю, даже дети её не так боялись, как я. Всё потому, что Клавдия Николаевна всегда хотела и знала, как лучше. Точнее, она думала, что знала «как лучше». Только ведь «как лучше» - оно у каждого своё. И если дети ещё не совсем понимают, как лучше, то взрослым с чужим «как лучше» мириться сложнее.
Прошло уже больше десяти лет, но Клавдия Николаевна до сих пор живёт в моих воспоминаниях. И каждый раз, когда я хочу сделать «как лучше», я вспоминаю воспитательницу, которая умудрилась запугать меня, взрослую женщину.