Главная мысль: хорошее зрение – это богатство. Не теряйте сокровище, утопая в грязи: гаджетах, стрессе и офисной работе.
Когда у тебя плохое зрение, ты можешь жить нормально. Вернее, тебе кажется, что это нормальная жизнь.
Пусть на деле ты не можешь обойтись без помощи линз или очков, ты убежден, что твоя жизнь обычная. Тысячи людей вокруг такие же, как ты – нездоровые и беспечные – еще больше помогают смириться с ситуацией. То, что на твоем лице что-то есть – забывается, как и проблема в целом, превращаясь в будничное явление. Окно Овертона неумолимо сдвигается: ты слепнешь, но не замечаешь – все хорошо.
Это самозабвение держит в своих тисках долго: очки – это дешево, линзы – красиво, и всю жизнь можно заблуждаться, не обращая внимания на неудобства, хотя они и подстерегают на каждом шагу: во время занятий спортом, холодной погоды, работы за компьютером и банных процедур.
Люди искренне верят, что действия «на ощупь» почти не отличаются от обычных, зримых. Руководствуясь такой же логикой, считают, что детали на вещах стали ненужной мелочью, которой можно пожертвовать и продолжать не видеть.
Действительно, зачем беспокоиться, если искаженное видение помогает принять и саму искаженную жизнь?
Я говорила себе, что нет ничего страшного в том, что надо постоянно менять линзы, покупать раствор, контейнеры, протирать очки каждые полчаса и ежегодно обновлять оправу. Это все называлось мною «тратами на поддержание здоровья», хотя получалось, что я собственноручно портила свое зрение.
Почему портила? Потому что это очень похоже на другую ситуацию из жизни моей подруги. У нее недавно появилась аллергия на сахар, но она продолжает поедать сладости, сочетая это «дело» таблетками. Организму плохо, но она не может сказать «нет» плохой привычке. Моя ситуация со зрением, можно сказать, тоже самое: я не могла оторваться от экранов и книг, меняя одни линзы на другие, не могла себя остановить.
Месяц назад мне задали вопрос: «Как ты можешь говорить, что все хорошо, если без линз ты не можешь нормально видеть?»
Я отшутилась, но задумалась и, сняв линзы перед сном, вышла на балкон на шестом этаже. Из окна дома обычно видны два соседних жилых комплекса – напротив и справа, слева простирается улица, а под окнами – несколько частных домов.
В этот вечер все будто исчезло.
Мне было не до шуток, когда я увидела лишь несколько размазанных в ночи точек – фонари, освещающие улицу, и очертания крупного дома справа – ничего больше. То, как легко все растворилось во тьме, ошеломило меня. Если думать об этом лирично, то, наверное, это даже красиво – магическим образом объекты перестают существовать. Но, черт возьми, это не фокус, а какое-то проклятие.
Тот вид отрезвил, став грубой пощечиной, и заставил выйти из десятилетнего сна.
В 2008 году мое зрение начало портиться. Сначала показатель держался на уровне -0,5 диоптрий. Это поправимый уровень деформации. При желании я могла восстановить зрение упражнениями – гимнастикой для глаз, но мне было лень.
Мои родители и близкие родственники – все, имели плохое зрение, и, пожалуй, то, что я буду закоренелым очкариком – было предопределено. К 14 годам я начала много времени уделять книгам – по 6-8 часов в сутки я проводила за чтением. Мне было безразлично, какие изменения происходят со здоровьем, поэтому скачок до -4,5 диоптрий был закономерным.
Следующие два года я буквально жила под одеялом, читая электронные версии романов на микроскопическом экране Nokia и смотря сериалы с субтитрами. И в один прекрасный день офтальмолог сказал, что у меня «высокая степень миопии», и теперь мне нужно придерживаться ограничений, касающихся занятий спортом и активности. Мои -6,5 спустя еще 3 года превратились в -8,5, а те к началу 2018 года – в -9,5 диоптрий. Я почти ослепла, потому что вела себя халатно по отношению к своему здоровью.
Снимая контактные линзы и глядя на свои руки, я могла рассмотреть их на расстоянии десять сантиметров от лица. Убери их на пять сантиметров дальше, я уже не могла различить линии на ладонях, приблизь на такое же расстояние – не видела, потому что они находились слишком близко. От этого хотелось плакать.
Когда я пошла в офтальмологическую клинику, чтобы узнать об операции по коррекции зрения, я не верила в идею излечения. И не потому, что я боялась, нет. Мне было жаль тратить 430 тысяч тенге (около $1130) на восстановление. Как оказалось, подобная операция не поможет моим глазам добиться хорошего зрения – после нее я бы все равно видела нечетко.
Мне предложили использовать другой метод – вставить иолы – факичные линзы. Это не так просто, как лазерная коррекция, но позволит видеть и жить припеваючи. Это операция обошлась бы мне в $2900, но позволила бы отлично видеть как минимум, ближайшие 25 лет. Я испугалась того, что при таком раскладе, нечто инородное окажется в моих глазах. Мне вздумалось, что это навредит им. К тому же, меня смутила стоимость услуги, и ушла, обещая вернуться через полгода. Я не сдержала своих слов.
Я планировала привести свое зрение к лучшему показателю, чтобы пройти, как мне казалось, операцию попроще – коррекцию. Год я должна была делать гимнастику, пить витамины, давать глазам отдыхать, чтобы они восстановились до оптимальных -7 диоптрий. Я хотела проявить упорство и помочь себе, но видимо не сильно хотела. Меня хватило на пару недель, после которых контактные линзы помогли мне забыться.
В чувство меня привел тот самый вопрос в начале весны 2019 года, о котором я говорила ранее.
В попсовой литературе, медиа и социальных сетях все чаще стала мелькать идея о том, что нужно быть благодарным за то, что имеешь. То очередной психолог напишет книгу на эту тему, то блогер подпишет фото «Be grateful» – это действительно стало трендом, но выглядит как-то наигранно.
Мне в жизни редко встречаются люди, которые осознано высоко ценят все те блага, которые у них есть. Для большинства – это лишь вспышка позитивного настроения, которая идет вслед за важным событием и очень скоро стирается будничными серыми красками.
Не могу сказать, что я постоянно ощущаю это теплое «спасибо» где-то внутри, но почти ежедневно я нахожу повод, чтобы мысленно поблагодарить жизнь и порадоваться тому, что имею.
В прошлую субботу большим поводом для счастливой улыбки стал диагноз «высокая степень миопии с астигматизмом». Острота моего зрения достигла -10 диоптрий, что попросту означает, что я не вижу четко даже большие объекты (человека) дальше пяти метров – они расплываются.
Это плохой показатель для девушки 22 лет. Вы спросите, почему я была рада? Да потому, что болезнь не дала никаких осложнений на сами глаза. А это означает, что я могу пойти на операцию – имплантацию факичных линз, и, наконец, начать видеть мир вокруг. Раньше этот вариант решения проблемы вселял в меня страх, теперь он дарит надежду.
Я радовалась до слез, потому что перед походом к врачу я боялась, что моя сетчатка будет повреждена, это вызовет осложнения, которые повлекут слепоту, и я буду доживать свою жизнь незрячей.
Звучит чрезмерно эмоционально, но у моего организма есть предрасположенность к такой болезни, и я хорошо представляла, что случится с моей жизнью, если я не спасу свои глаза. За счет фантазий, я уже чувствовала жалость к себе слепой, уже представляла, как много раз ударяюсь об окружающие меня предметы, как не выхожу из дома, страшась неизвестной улицы, и, возможно, имею собаку поводыря.
Я решила спасти себя – спасти свои глаза.
Один вопрос заставил меня начать двигаться в сторону объективно нормальной жизни. Такой, где не надо шарить рукой по постели в поисках контейнера для линз, и не надо брать билеты в театр, ориентируясь исключительно на зрение. Мечта стала целью. Не это ли здорово?
В этом воодушевленном состоянии я бы хотела обратиться ко всем 3,8 миллиардам человек, которые страдают от плохого зрения и сказать:
«Не забывайте, что это не норма. Прекратите себя мучить и сделайте с этим что-нибудь – ради вас и ваших близких».