Спорим, что вы никогда не представляли себя в роли бродячей собаки? Может быть, вам не интересна наша жизнь? Да, такое может быть, не спорю. Знаете ли вы все «прелести» бродяжничества? О, конечно, человеческие бродяги знакомы каждому из нас. Мы на протяжении всей нашей жизни видим тех, у кого социальный уровень житья меньше нашего. Иногда мы сожалеем об этом, потому, что их внешний вид заставляет нас задуматься о многом, иногда гоним их, потому, что их проблемы нас не касаются. Такое явление, к сожалению, и вовсе распространено в нашем современном мире. Люди – поистине странные существа. Они готовы завидовать богатым, но несчастным, полостью забыв о другом типе людей, которые, иногда, даже не могут найти себе пропитание, но они счастливы по-своему. Может быть, к такому типу можно причислить нас – дворняжек.
Мы не просим милости, не просим того, что бы нас жалели, но просим того, что бы нас воспринимали как равных себе. Да, у нас нет многого, что есть у тех ухоженных собак, выращенных в питомнике и купленных другими людьми за большие деньги. Нас можно увидеть на улице, когда мы спокойно идем по своим делам. Иногда попадаются такие, кто помнит свой короткий промежуток, проведенный с людьми и потом, оказавшись в одиночестве на улице, не желают быть одни, не ощущая над собой главенство человека. Они, как правило, машут хвостами каждому встречному, полагаясь на волю судьбы, но их мечты маловероятно будут исполнены. На самом деле, их жизнь намного лишена смысла, как могло показаться с одной стороны. Они не смогут вернуться домой, снова взять на себя возможность исполнять обыкновенные собачьи хлопоты. Они уже выросли, превратившись из милых пушистых комочков в огромных, порой длинноногих собак с мускулистым телосложением или мелких собачек, в крови которых когда-то были подмешаны гены так называемых болонок. Их можно часто увидеть на улице. Обычно их шерсть выглядит грязной и неухоженной, ведь она у таких «болоночек» очень часто бывает длиннее, чем они сами. Взрослых собак никто не берет к себе в дом и не возьмет никогда. С их привычками, характером или определенными особенностями не будут заморачиваться, потому что всегда есть бедные щеночки, которые, по мнению большинства, более нуждаются в протянутой руке помощи. Но стоит ли задавать вопрос о том, что будет, если на щеночка вдруг начнется аллергия у кого-то из домашних? Или в доме появится ребенок? Или семья уедет в другую страну, забыв о своем питомце, которого когда-то забирала из другой семьи, у которого, возможно, могла бы сложиться другая жизнь?
Ладно, не стоит зацикливать на этом свое внимание, ведь возможно, это никогда не коснется вас. Будем надеяться, что это так.
Я родилась недалеко отсюда. Здесь же и похоронила себя, но...
Мое первое воспоминание в этом мире началось с того, как я и мои братья с сестрой начали открывать глаза. Темные своды норы, которые в тот момент показались мне яркими и неприятными для глаз, совсем скоро стали для меня родными. Помню, как толкала передними лапами растолстевшее от молока матери тело брата. Он забавно просил помощи у Мака — темного щенка, с которым нас постоянно путали. Если все остальные отличались от общей щенячьей массы своими коричневыми отметинами, то мы с братом казались темными пятнами на их фоне. Что ж, с другой стороны это чрезмерно помогало, когда кто-тот из нас творил шалость, а отвечать за это приходилось «брату-близнецу». Но это было только то, что касалось людей. Мать же всегда знала все наши шалости и безропотно терпела их. Счастливое время! Мы заботились только о том, чем себя занять, но и за этим не приходило никаких проблем. Постоянные потасовки друг с другом выработали у нас силу противостоять друг другу, хотя, смею заметить, по массе мы далеко не были похожи. Мак был самым толстым из нашего помета. Он всегда первый успевал к началу кормежки, когда мать уже начала постепенно выходить из нашего своеобразного логова. И всегда заканчивал последним. Если же случалось, что его место у пахового соска было занято, то нарушитель покидал границы местообитания Мака поспешно, ретируясь в другое место, потому что иначе начиналась возня — великая война, захватывающая каждого из нас. Мать не любила, если мы при ней начинали играть и вскоре уходила, так что мы оставались не накормленными еще на несколько часов. А со временем наш дом постепенно становился малым для нас. Мы уже совсем скоро занимали всю площадь нашего жилища. Каждый уголок был занят нашими телами, хотя нас было немного. Трое братьев, я и сестра.
Помню, как будто это случилось пару часов назад. Был теплый вечер. Замечательная погода. Это даже замечали мы — щенки, все еще находясь в нашей норе. Тогда мать надолго ушла из логова, оставив нас голодать впятером. Это здорово поколебало силы всех. Но зато каким было счастье, когда внутрь протиснулся нос матери. Первым встречать мать бросился Мак. Впрочем, каково было его разочарование, когда нос внезапно пропал, но взамен по норе пробежал другой, незнакомый запах, который, несомненно, заинтересовал каждого из нас. Не я первая покинула наш дом, но вслед за сестрой, я вдохнула новый для себя аромат и также медленно, еле перебирая лапы, покинула свою крепость. Как же я потом ошибалась! Этот выход из норы теперь сохранился в моей памяти как переход в новую жизнь. Первый и последний оплот, в котором я могла ощущать себя в безопасности. А в тот момент перед глазами плыла новая для меня жизнь.
Оказалось, что сестра, выйдя на «свет», моментально утратила свою смелость, остановившись рядом с входом. И она явно не торопилась идти дальше. Немного подтолкнув её в бок, я вступила на эту землю, которая, в моем подсознании, явно была продолжением нашего привычного местообитания, но отличалась более широким масштабом. Здесь свет слишком бросался в глаза. Помню, что тогда я в первый раз ощутила на своей собственной шкуре дуновение ветра. Это очень напугало меня, но и сестра казалась не безучастной к таким ощущениям. Так мы и стояли с ней, прижавшись друг к дружке боками и, кажется, обе выбивали мелкую дрожь, хотя улица оказалась милостива к нам. Никого из людей не было видно, хотя, честно признаться, тогда мы не знали вас. Мы видели высокие дома, уходящие своими вершинами далеко в небеса, с замиранием сердца следили за направлением ветра, которое мы могли видеть с помощью шелеста кронов деревьев. Беспомощными маленькими комками мы начали познавать реальный мир, который, в тот момент, казался нам неизученным, но уже безумно интересным. Хватило бы только смелости.
Мы стояли совсем недолго, ровно столько за сколько я оглядела все пространство, которое окружало нас. Рядом была мать. Хоть мы не сначала её увидели, но родной запах все равно окружал каждую травинку, что росла у нас под лапами. Коричневая собака с темными пятнами — наша мать — тихо гавкнув, сразу же привлекла нас к себе. Она сделала несколько нерешительных шагов, а потом ловко подкинула носом небольшой кусок чего-то легко запоминающегося на запах. Здесь снова выручила сестра. Она первая поднесла нос к куску и неловко лизнула его. Это снова придало мне уверенности и я, повторив за сестрой, уже через несколько мгновений делила плотные волокна сырого мяса. После этого молоко матери забылось навсегда.
Мы сидели в норе, но вечером уже возвращение матери было не столь желанным, сколько воспоминания, вызываемые этим куском мяса. Через несколько дней после нашей пробы, мои братья тоже нашли в себе силу выбраться из нашего детского места. После этого никто из нас уже не хотел оставаться внутри. Но мы выходили только тогда, когда заботливый нос матери аккуратно показывался снаружи. Стоило нам только получить этот сигнал, как мы наперебой вылезали из норы и беззаботно резвились на нашей «площадке» - так я для себя обозначила небольшую размером территорию, покрытую молодой травой и серым плоским камнем, имеющим запах чего-то неприятного. Позже я узнала, что этим камнем были покрыты большинство дорог людей, а вскоре и полюбила их. Особенно наслаждалась ими, когда пришла зима, а снег укрыл привычную для нас почву, оставив только очищенные человеческие тропки, которые после нескольких дней снегопада, перекрасились в белый оттенок.
Как я познакомилась с людьми? Я уже не помню этого. Память — чудна'я вещь, которая запоминает вещи о которых мы хотим забыть, но стирает наши воспоминания тогда, когда нам их вспомнить действительно важно. Но моя первая встреча с людьми произошла через несколько дней после моего первого выхода в свет. Если я не помню её, то, подразумеваю, что ничего не случилось. Возможно, первые люди, которых я увидела, поделились с нами своей едой, которая, несомненно, провела короткую нить между человеком и каждым из нас — щенков.