Аляска — единственное место в Америке, где всем, начиная с семилетних детей, платят солидные деньги за каждый прожитый там год. Жильё тут дороже, чем в Нью-Йорке. Почти всё привозное за тридевять земель и долларов. Даже горючее, хотя Аляска даёт примерно пятую часть нефти, потребляемой США.
Материал опубликован на портале "Частный корреспондент".
В царские времена эта колония, перебившая почти всех своих пушных зверей, выживала лишь за счёт поставок льда в города Калифорнии. Так что 7,2 млн долларов, полученных в августе 1868 года Россией за Аляску, долго считались одной из самых удачных сделок своего времени. За неё Александр II пожаловал посла России в США огромной наградой в 25 тыс. рублей серебром.
Сейчас у деловых людей иной подход:
— Нет, царь был полный балбес, что продал Аляску американцам! Да на одном только северном сиянии можно наварить сумасшедшие бабки! Например, крутить его с рекламными вставками. Или устроить в прямом эфире встречу бывшего чукотского губернатора Романа Абрамовича с бывшей аляскинской губернаторшей Сарой Пэйлин! Он на своей новой яхте, мотор от крейсера «Аврора», на полубаке — пацаны из «Челси», репетируют искусственный офсайд. А Сарочка — на каяке, при внуке, и с ней сорок бочек эскимосов. В общем, такое интершоу забабахать, Киркоров отдыхает.
На карте много названий, звучащих как русские, — Солдатня, Небесна, Толкитня.... Увы, всё это индейские или алеутские имена. А что значит «Пойнт Воронцофф», никто из местных понятия не имеет. Но русские следы всё-таки отыскались. Вот вывеска на баре в Анкоридже: «Русская водка, холодная, как Светлана, которую назвали Наташей».
Наверно, самая занятная примета русской Аляски — это студенты Анкориджского университета, которые учат русский язык. У кого-то в роду были славяне, но большинство занимается им для будущих бизнес-контактов или просто из любопытства.
— У наших студентов, кaк и у большинства американцев, сведения о современной России довольно отрывочные, — рассказывает профессор Ольга Лившина. — Скажем, все три моих класса довольно бойко разобрались в русских именах и в семейном статусе. Но когда дело дошло до жилья, никто из них не хотел поверить, что в одной комнате может ютиться семья, а то и две. И даже фотографии моих родителей, сделанные в одесской коммуналке, вызвали у них явное подозрение.
Появилась наконец Матрёна-алеутка. Вместе со своей семьёй она приезжает в Анкоридж из далёких селений, чтобы затариться едой и зубной пастой. Тюбик — долларов пятнадцать. И заодно подогнать материал по русской грамматике.
Большинство студентов работают как сумасшедшие, мало зарабатывают. Хвастаются, кто меньше спал. К 23 годам у многих по трое-четверо детей.
Но блёстки иронии разбросаны в ледяной толще аляскинского бытия. Вот афиша местного ансамбля «Доходяги-бэнд». Напротив, в супермаркете, на полке с арбузами, надпись — «Absurdly fresh» («Абсурдно свежий»). Действительно, среди ледников и айсбергов, тянущихся на сотни миль, эти свежие кавуны выглядят нереально.
Есть и официальные абсурды. Например, в Фэрбенксе законом запрещено угощать лосей алкогольными напитками. А вот медведей отстреливать можно, их здесь полным-полно даже в городах. Но упаси вас боже разбудить мишку, только чтобы сфотографировать его, — загремите в кутузку! И сколько ещё неразведанных запасов абсурда хранит Аляска...
За золотой лихорадкой, которая началась на Аляске через пять лет после продажи полуострова Россией, последовали нефтяная, газовая, медная, железная, цинковая — неслабо для земли, купленной по 2 цента за акр! Сейчас в разгаре туристическая лихорадка. Техасская семья, с которой мы разговорились в заповеднике «Денали» (по размерам — пять Португалий), рассказала нам, что приезжает сюда в своём доме на колёсах месяца на три-четыре. Ловят рыбу, охотятся, собирают ягоды и грибы (в них, как ни странно, здесь мало кто знает толк). Хотите мыть золото — пожалуйста. Вот вам тазик, оставшийся от старателей, вот участок ручья, где что-то заманчиво поблёскивает. Вряд ли вам удастся найти самородок хоть на одну зубную коронку. Но весь золотой песок, который вы намоете (или не намоете) в этом ручье, — ваш. О чём выдаётся официальное свидетельство, с указанием веса и даже числа песчинок.
Хотя при слове «Аляска» воображение рисует нам здоровенного типа, с головы до ног увешанного кольтами и ножами, женщины тоже сыграли роль в освоении Аляски. Во-первых, здесь их было очень мало, и они шли, что называется, на вес золота. Во-вторых, вот уже несколько лет местные университеты получают от таинственного филантропа миллионные гранты — если ректор там женщина.
Наконец, где, как не на Аляске, могла появиться такая боевая губернаторша, как Сара Пэйлин? Местная кличка — Пеппи Длинныйязык. За её речами внимательно следят не только политики, но и сувенирная промышленность. Eё фраза «Из окна моего дома видна Россия!» красуется на тысячах свитеров. В американском фольклоре Сара заняла сразу два места — Чапаева и Анки-пулемётчицы.
Ради интереса мы заехали на родину Сары Пэйлин — в Василлу. Корень явно русский. Нормальный городок, со всеми вторичными признаками американской цивилизациями. Единственная непривычная вывеска — «Таксидермист». Может, после удачной охоты Сара привозила сюда добытые шкуры, из них ей делали чучела? Каково женщине с характером и с амбициями годами пялиться на эти стеклянные глаза и думать о том, что где-то бурлит деловая жизнь? Говорят, что на следующих выборах она может стать первой в истории США миссис президент.
А это что ещё за сувениры? Оказалось, лосиный помёт. Завёрнутые в целлофан две сушёные какашки стоили 2 доллара, а лакированные (!) — пятёрку. Лёгкий скипидарный аромат, экзотический вид... Если учесть, что даже в Анкоридже лоси с лосятами ходят прямо по улицам, нехватки в таких сувенирах нет. Но для туристов — экзотика. Многие прилетают сюда за тысячи миль, чтобы окунуться в пока ещё сохранившийся в первозданном состоянии мир белого безмолвия.
Когда королевский лосось идёт на нерест, всё население Аляски, облачившись в высокие рыбацкие сапоги, заходит по пояс в речки и набирает сачками драгоценную рыбу. Тушки быстро свежуют, все потроха — прочь, включая красную икру (!). Рыбу замораживают для домашнего пользования. Местный деликатес — гигантский краб — стоит в Анкоридже не дешевле, чем в Париже. Почти вся эта морская роскошь отправляется в «нижние 48 штатов» и за границу, где дают настоящую цену. И по такой же цене продают тут «абсурдно свежие» арбузы.
Мы сговорились с хозяином моторки поплавать по фиордам. Там жируют киты, по отвесным обрывам над океаном порхают водопады. Дельфины, сопровождающие нашу моторку, вскоре начинают кукситься: что, мол, мы для вас уже недостаточно фотогеничны? Пристаём к диким островкам. Те поначалу слегка конфузятся, но видно, что им тоже занятно. Следующая встреча с людьми может состояться лет через десять. Впрочем, кто здесь знает, что такое год, кто такие люди? На одном из островков — нерпичий девичник. На другом — перевыборное собрание морских львов. Дикая жизнь кипит и в Анкоридже. Прямо в нашем дворе большой чёрный медведь охотится на бак с мусором. Суетливо ковыляет зайчиха с толстой попой любительницы пиццы. Вот в окошко заглянул горностай. В соседних кустах мирно пасутся лосиха с лосёнком. Тщательнее пережёвывайте пищу, товарищи, нам нужно качественное сырьё для сувениров!
Если на улице Анкориджа соберётся толпа (по местным понятиям — человек пять), то среди них окажется несколько типичных индейцев навахо. Их предки, называвшие себя атабасками, пришли на Аляску из Сибири. Вот старое кладбище, где до сих пор хоронят потомков атабасков. В жизни не видел ничего более живописного и весёлого! Надгробия сделаны из ярких жёлтых, синих, красных дощечек. Это не «празднование жизни», как американцы часто называют погребение. Меня, честно говоря, воротит от этого лицемерного термина. Что ж там праздновать, если кто-то близкий ушёл в мир иной?! Навеки. Ничуть не лучше утешения из советского учебника по химии, где объяснялось, что смерти нет — просто молекулы аккуратно, по стрелочкам, переходят из одного состояния в другое. Тьфу на всех на них!
Постоим ещё минутку над маленьким разноцветным домиком атабаска. Сладко пахнут кладбищенские травы. Спелым светятся дощечки. Маленькое кладбище — словно скворечники, из которых птицы улетели в тёплые края, да и сбились где-то с пути.
Одиннадцать часов вечера. Солнце понемногу клонится к закату. Восходит созвездие Большой Медведицы. Оно же — флаг Аляски. Экономно, правда?
Автор: Семён Лившин, "Частный корреспондент".