Если мы хотим поговорить о красоте, то о чем мы будем говорить в первую очередь?
Моя логика такова.
Человек — по-прежнему венец Творения; не царь, не бог, но ему дано больше, чем другим существам (не считая мышей, заказавших этот проект). Ну а живое — превыше неживого. Из человеков более красива женщина, тем более что по природе она выражает собой материальный мир, то есть и являет собой реально выраженную красоту, которую можно предметно рассматривать.
Поэтому на сцене — женщина, объективная, телесная. Но я буду говорить о субъективном, иногда от телесности отвлекаясь, и рассматривая прежде всего внешний аспект красоты.
Я попробую писать в формате «100 фактов о…», хотя не уверен, что их наберется все сто. Но тема вечная, поэтому будем ее смаковать и пополнять постепенно. К тому же новые беседы и наблюдения будут приводить к продолжению.
Итак, начнем с первых трех.
1. Если подходить совсем строго, то некрасивых женщин не бывает. «Женщина» онтологически равно «желанная», а мы смотрим на красоту как на побуждение к желанию и в то же время способ его удовлетворения. Лепил ли Бог по своему разумению или по заказу Адама, женщина воплотилась из божественной глины как ответ на желание. А красота — и есть название той самой глины. Да, из этой глины сделана вся вселенная, но, между прочим, женщина — последняя модель в линейке творений.
2. Женщины путают красоту с желанностью, а желанность с любовью. Если я красива, значит желанна, а если я желанна, значит любима. Поэтому они все время заняты выдрачиванием черт, связанных, по их мнению, с красотой, думая при этом, что решают свои вопросы любви. Тем самым они запускают себя в товарообмен, соответственно и любовь получают товарообразную, а красота упаковочная побеждает природную.
3. Познание женской красоты для меня немыслимо без прикосновения. Касаясь тела и ведя рукой по его ландшафтам, я получаю возможность повторять движения Творца, который лепил эту форму, и тем самым постигать совершенство его Творения, то есть постигать его самого и его замысел. Это ровно так же, как мы познаем музыку — прикасаясь к звукам посредством нот. В отсутствие прикосновений глаза делают работу рук.