Сегодня день, когда мой отец родился.
Магазин моего отца был доильным сараем, но когда мне было четырнадцать, он прекратил молочное животноводство и ездил на мотоциклах. Он продолжал выращивать рис и катался на выходных.
У моего отца было много разных мотоциклов, Харли был его любимым.
Позже магазин стал пристанищем для тех, кто любил есть, дышать и спать на мотоциклах. Мои братья, двоюродные братья и друзья все еще собираются там, чтобы пить пиво и иногда ремонтировать своих двухколесных коней. Дух моего отца жив и здоров.
В сарае, или некоторые называют его магазином , стены покрыты памятными вещами ...
Гоночные билеты, фотографии, новостные статьи, бирки, наклейки на мотоциклы ... это похоже на гигантский альбом, относящийся к концу шестидесятых.
Фотографии выцветают на стенах.
Если вы спросите кого-то, собравшегося там в пятницу вечером, они переживут момент так, как будто это было вчера.
Ничто не забыто.
Каждый миг живет.
Магазин, где я чувствую моего отца.
Я хочу, чтобы все было в моем доме, поэтому, когда мои дети вернутся, все это останется и они продолжат хранить историю ...
В шкафах моего отца были его пиджак, жилет и другое снаряжение для езды на мото.
Мы с французским мужем вынимали их, какое-то время восхищались, рассказывали одну или две истории, проливали слезы, а затем возвращали их обратно на место.
Сундук с сокровищами воспоминаний.
Откройте любой ящик,
Каждый сложен,
Бессистемно ...
Организованный ...
Славные старые инструменты, Эти табуретки, если бы они могли говорить.
Если бы только они могли говорить.Я помню, когда они были в доме на кухне.Позже моя мама изменила внешний вид гостиной, и табуретки переместили в магазин
Каждую пятницу вечером ребята все еще собираются в сарае магазина.
Мой папа сказал бы, что это не место для дам. Слишком много песен, алкоголя и горячего воздуха.
Священная земля.
Стены выложены трофеями, буквально на стропилах.
Мотоциклетные трофеи моего отца и братьев.
Я не знаю, у кого их больше, но они не заботятся об этом.
Фотографии моих братьев, сначала на велосипедах, потом на мотоциклах.
Мы все начали кататься молодыми. У меня много шрамов после падений.
Я не помню боль падения, но помню удовольствие от езды.
Стопки велосипедов, где коровы собираются в стойлах.Они не дают молока.Черт возьми нет, они просто собирают пыль и иногда разбираются на части.
Когда я делала фотографии, мой маленький племянник был со мной. Он нашел сломанный трофейный на земле и спросил меня, может ли он поиграть с ним: «Оттуда отвалилась тетя Коко. Могу я поиграть с этим?»
Мне нравится думать, что дух моего отца выбил его только для него.Он делал вид, что мчится, пока лежал на пыльном полу сарая.
Zroom-Zroom - это то, что он называет мотоциклами.
Воспоминания о сарае не умерли, они передаются.
--------