Задумались вдруг о своей жизни? Почувствовали приступ боли за бесцельно прожитые годы? Главный редактор британского GQ Дилан Джонс объясняет, как показать средний палец кризису среднего возраста.
За полтора месяца до тридцатилетия я слетел с катушек. Чокнулся, помешался. Сносило башню при мысли о неумолимо приближающейся старости. Все симптомы были налицо: сожаления о впустую потраченной юности, страх перед будущим. Достиг ли я всего, чего мог достичь? Правильные ли цели перед собой поставил? Депрессия накрыла меня с головой, панические атаки случались каждые двадцать минут. И это отнюдь не фигура речи. Первый приступ паники случился несколькими годами ранее. В ту пору все мои мысли были заняты покупкой квартиры. Я так много, так упорно думал об этом, что однажды меня внезапно скрючило на полу отеля «Уотергейт» в Вашингтоне (куда я приехал, чтобы взять интервью у The Rolling Stones). Я просто не мог дышать под гнетом этого вопроса: покупать мне чертову квартиру или нет? Боялся, что сойду с ума; дабы облегчить свое состояние, я не придумал ничего лучше, чем позвонить риелторам в Лондон и сообщить, что отказываюсь от покупки.
На само тридцатилетие мне было еще хуже: паническая атака распространилась на все аспекты жизни. Правильно ли я выбрал место работы? Развиваюсь ли как личность? Почему я до сих пор не женился и должен ли вообще? Нормальные ли у меня друзья? Почему растет талия? Ну и само празднование. Разумеется, я обязан был закатить пир на весь мир, чтобы все обалдели. Когда тебе тридцать, хочется, чтобы все было особенным. Но как именно все устроить? Где отмечать? С кем? Станет ли моя вечеринка особенно особенной? Я ломал себе голову, будто планировал мультинациональное празднование миллениума, и одновременно волновался, как бы совсем не свихнуться.
Достиг ли я всего, чего мог достичь? Правильные ли цели перед собой поставил?
За двенадцать часов до события, так и не придумав ничего путного, я слег с гастроэнтеритом. «Психосоматика, – авторитетно заявила моя подружка, – отмена решения вместо его принятия». Да, но ведь это не ей пришлось валяться в постели всю ночь, корчась в муках! И потом, если бы это была психосоматика, то, скорее всего, я держался бы не за живот, а за яйца: говорят, самый распространенный психосоматический симптом – это тупая боль в тестикулах, когда вы сходили на сторону и волнуетесь, что подцепили что-то.
Что ж, тридцатилетие я отпраздновал тостом со стаканом воды. На следующий день чувствовал себя точно так же – в волнениях и размышлениях – с той лишь разницей, что мне уже стукнуло тридцать. На самом деле сакраментальный рубеж я перешагнул примерно тремя годами ранее – в двадцать семь. Именно в этом возрасте, как и большинство мужчин, я стал внимательнее и серьезнее относиться к себе: перестал шастать по клубам, озаботился здоровьем печени и выкинул гору уродливых шмоток. В двадцать семь я впервые увидел очертания своего будущего животика и выдрал первый седой волос.
Разумеется, какая-то часть меня навсегда останется шестнадцатилетней; другая часть всегда была среднего возраста. Однако встреча тридцатилетия – всегда шок, наступающий вслед за пониманием того, что отныне вам придется соответствовать возрасту. Затем приходит осознание собственной смертности и пристальная оценка своей жизни. Начинаешь сравнивать ее по пунктам с жизнью сверстников: спутники, работа, зарплата, дом, машины, одежда, темперамент, внешний вид, физическая форма, амбиции и вероятность их реализации.
Если кусочки пазла не складываются, можно превратиться в бомбу замедленного действия и постоянно думать о том, что, мол, остается все меньше времени, чтобы сложить недостающие кусочки. В тридцать лет взгляд на будущее меняется фундаментально, ибо будущего становится все меньше.
Есть, разумеется, и те, кто относится к этому рубежу с пофигизмом («меньше эрекций, больше волос в ноздрях, подумаешь»). Некоторые его полностью игнорируют («меня это совершенно не волновало, пока в тридцать шесть я не понял, что уже десять лет веду себя так, будто мне двадцать пять»), другие же просто сбавляют обороты. Многие воспринимают эту дату как повод полностью обновить свой гардероб: больше никаких кожаных галстуков и трусов с мультяшными супергероями. Основная же проблема наступившего тридцатилетия заключается в том, что сорокалетие уже не за горами: всего каких-то несчастных сто двадцать месяцев. Ну а сороковник – это уже совсем серьезная штука: в этом возрасте надо иметь совершенно ясное представление о том, как вы планируете провести оставшуюся жизнь. Если вы в этом не уверены в тридцать, самое время подумать.
Многие относятся к тридцатилетию как к первому гвоздю в гроб, но десять лет спустя вы оборачиваетесь назад и умиляетесь, как молоды вы были. Главное – понимать, что любой возрастной рубеж вселяет страх и что, преодолев его, вы чувствуете себя лучше. Вот вам еще один факт: взрослея, мужчины становятся компетентнее во всем, включая секс. И это единственное, что мы должны четко усвоить.