Рассказ о девушке, волей судьбы родившейся в этом Круглом лесу.
- Ванька! А куда это ты с тачкой? - спросили бабы. И Ванька ответил, хотя и не услышал вопроса.
- Женюсь! Женюсь! Посторонитесь, - сказал, да и проехал мимо. Бабы за ним. Ванька бегом, и они тоже. Смотрят, что-то наподобие шалаша стоит. И Ванька там остановился. Бабы наблюдают. А он зашел внутрь, а потом как закричит! Даже не закричит, а зарычит. И выскочил оттуда. Бабы к нему! А он, пальцем показывает на вход в шалаш, а сам не переставая кричит.
Бабы помялись-помялись, а потом Устя-знахарка и говорит: "Надо зайти". Заходит одна. Бабы побоялись, да и не зайти им сюда всем. Слишком тесно. Когда глаза привыкли к полумраку, увидела Устя, что на полу, в какой-то неестественной позе, лежит женщина. Даже, не прикасаясь к ней, Устя определила: женщина была мертва. Устя-знахарка сразу узнала в ней ведьму.
В углу, на матрасе лежал младенец, укутанный Устиным платком, а рядом сидела кошка. Черная, с белой грудкой. Вышла Устя из шалаша, не знает, что делать надо. Ванька-контуженный лежит, орет по-прежнему и головой о землю бьется. А бабы стоят с перепуганными лицами и не могут ничего сказать. Еле-еле Устя их в чувство привела. Начала рассказывать, что увидела. А тут кошка из шалаша выходит. Все та же: черная с белой грудкой. Бабы увидели и в рассыпную. Звала их Устя, звала, да только не дозвалась. Тут ребеночек вновь заплакал.
Решила Устя-знахарка: ребеночка тут оставлять нельзя, надо забрать и в сельсовет отнести. Пусть в детский дом определят. Взяла дитя на руки, а оно такое махонькое, легонькое, как пушинка. Выходит из шалаша. Тут Ванька вмиг перестал орать, подбежал к Усте и начал ребенка отнимать. "Мой, мой!" - кричит и вырывает его у Усти. Да, разве ж Устя отдаст полоумному дитя малое? Оттолкнула его и пошла. Ванька сзади бежит, тачку свою у шалаша бросил. Так до слободы и добежали.
Вошла Устя в первую же хату, попросилась отдохнуть. А там бабка старая жила и, как раз, внук ее из школы вернулся, да еще и друга с собой привел. Отправили они их в сельсовет.
- Да скажите там, чтобы быстрее пришли! Дитя малое нашли! - наказала Устя. Хлопцы и побежали. А Устя с бабкой распеленали дитя и видят: на шейке крестик у него. Вместо пеленок рванье рваньем, а крестик необычный, дорогой видно.
- Золотой крестик. Это точно! - определила Устя, хотя золота никогда и не видела, - но, какой-то он ненашенский. Надо сравнить его с нашим.
- Я тебе и без сравнения скажу: католический у дитя крестик, - сказала бабка, - Точно знаю! Пришлось мне одной панночке в молодости прислуживать. Так у нее такой был.
Не успели крестик рассмотреть, как пришла соседка. А вскоре набежало людей столько, что в дом не поместиться. Это хлопцы в сельсовет бежали и всем встречным новость рассказывали. -
- А что с пустыми руками? - спросила Устя, - А, ну, марш за молоком! Дитя голодное! Да и пеленки нужны!
Устя - авторитет! Сказала, значит, сделать надо. Скоро и молоко было и пеленки, и даже готовая каша манная. Нагрели воды, купать начали.
- Девка! - сказала Устя, - А я сразу поняла, что девка. По девчачьи кричит.
Запеленали дитя в чистые пеленки, кормить начали. Тут и, сидевший в сенях Ванька подошел к ребенку.
- Мой, мой! - и руки протягивает к ребенку.
- А, ну, не лезь сюда с грязными руками! - Остановила его Устя, - Видишь, выкупали дитя?! Выходи из хаты!
Ванька, хоть и не услышал, что сказала Устя, но понял, отступил, но из хаты не вышел. Сел на пол в углу. А тут и из сельсовета приехали. Посмотреди на ребенка, послушали, что Устя им рассказала.
- Жалко, что Детского дома в Большой Крепке нет. Раньше был. Сейчас нету. Надо в Ростов везти, - сказал важный человек из сельсовета, - а уже вечереть начинает. Придется завтра с утра. Пусть пока до утра тут дитя будет.
Но, бабка возразила:
- Я же стара! Разве ж с дитем я справлюсь? Пусть кто-либо помоложе домой к себе возьмет. Не могу я его оставить!
Да, и то правда! За ней самой уход нужен.
- А, может быть, желающие найдутся удочерить? - Спросил важный человек из сельсовета, - и везти не надо было бы никуда.
Желающих удочерить не нашлось, но бабы пообещали поспрашивать у соседей. Домой к себе ребеночка на одну ночь взять тоже желающих не нашлось. Усте ничего не оставалось делать, как самой взять. Сама нашла, сама и определить должна. Не обрадовалась этому сестра Полина.
- Ты зачем ведьменого выродка домой притащила?
Но, Устя сестра старшая. Полина её во всем слушаться должна и она перестала ворчать. Ворчать-то перестала, но спать в хате вместе с ведьменым дитем отказалась. Ушла к соседям. Зато Тоська-кацапка прибежала. Помощь свою предлагать стала. На ночь осталась. А девочка, бедненькая, не избалована вниманием, пососала соску из марли и уснула. Сидят Устя и Тоська возле неё и любуются. И такой она им хорошенькой показалась. И так ее жалко стало! У Усти свои-то давно выросли, а у Тоськи они еще только намечаются.
Утром, чуть свет, из сельсовета приехали.
- Я сама поеду отвезу в Детдом дитя, - сказала Устя. Собралась и поехала. Отвезла. Только не стало ей покоя. Не могла забыть она крошку малую. Через неделю поехала снова в Детдом, навестить. А вернулась вместе с дитем. Надей назвала девочку.
Дочкой она ей стала.
Продолжение здесь:
Начало здесь: