Георгий Николаевич Данелия...
О том, какого фантастического масштаба был этот уникальный режиссер, лучше всего говорят его фильмы. "Я шагаю по Москве", "Мимино", "Не горюй!", "Афоня", "Осенний марафон", "Кин-дза-дза", "Паспорт"... Мастер!
"Сразу видно человека с раньшего времени. Таких теперь уже нету, и скоро совсем не будет!" - заметил бы по этому поводу старик Паниковский - и это тот самый случай, когда со вздорным героем "Золотого теленка" просто нельзя не согласиться. А теперь Данелии с нами действительно нет.
В память о выдающемся кинорежиссере хочется рассказать (или напомнить) не какую-нибудь интересную историю со съемок его ставших легендарными картин (хотя таковых и великое множество), а поразительный рассказ о мужестве и силе воли самого Данелии, когда он готовился снимать один из ранних своих фильмов - незаслуженно подзабытый "Путь к причалу". Решив ознакомиться с "натурой", Георгий Николаевич в компании сценариста фильма Виктора Конецкого и другого (тоже очень известного в будущем) кинорежиссера Игоря Таланкина отправился из Тикси в арктическое морское путешествие на ледокольном пароходе (он назывался именно так) "Леваневский".
О том, что произошло дальше, в своем неповторимом стиле поведал выдающийся петербургский писатель Виктор Викторович Конецкий:
" Севернее Новосибирских островов в Восточно-Сибирском мореесть островок Жохова. Это около семьдесят пятого градуса северной широты. На островке полярная станция, свора псов и два белых медвежонка, принятых в собачью компанию на равных. Два года к острову не могли пробиться суда. Станция оказалась на грани закрытия. "Леваневский" пробился.
Началась судорожная, торопливая выгрузка. Конечно, работали и Данелия, и Таланкин. Работали как обыкновенные грузчики. Только выгрузка была необыкновенная. Судно стояло далеко от берега. Ящики с кирпичом, каменный уголь, мешки с картошкой, тяжеленные части ветряков из трюмов переваливались на понтон, катерок тащил понтон к берегу среди льдин, затем вывалка груза на тракторные сани, оттаскивание грузов к береговому откосу.
Работа и днем, и ночью при свете фар трактора. Понтон не доходил до кромки припая. И часто мы работали по пояс в месиве из воды, измельченного льда и песка со снегом.
Работая в береговом накате, Гия простыл и получил здоровенную флегмону несколько ниже челюсти. О своем приобретении он молчал, продолжая выволакивать из ледяного месива ящики с печным кирпичом.
Он, по-видимому, получал мрачное наслаждение от сознания, что вскоре умрет от заражения крови, а я весь остаток жизни буду мучиться укорами совести, ибо не понял его тонкой лирической души. Оснований для возможной смерти было больше чем достаточно.
На судне не было врача. Был только косой фельдшер. До ближайшей цивилизации -- бухты Тикси или устья Колымы восемь градусов широты, то есть 480 миль. Никакие самолеты сесть на остров или возле не могли. О вертолетах не могло идти и речи.
А флегмона на железе под подбородком не лучше приступа аппендицита. Когда она по размеру достигла гусиного яйца, температура самоубийцы достигла сорока градусов Цельсия. Кажется, я ночью услышал, что мой враг-соавтор бредит или стонет сквозь сон.
Занятная сделалась мина у фельдшера, когда мы с Игорем Таланкиным приволокли к нему Гию и он увидел эту жуткую флегмону. Резать надо было немедленно. Новокаина не было. И в отношении антисептики дело обстояло хуже некуда. Чтобы перестраховаться, фельдшер засадил в центр опухоли полный шприц какого-то пенициллина, и я с трудом удержал в себе сознание и устоял на ногах.
Гия сидел в кресле ничем не привязанный и молчал, только побелел и ощерился. И все время, пока фельдшер тупым скальпелем кромсал его, он продолжал молчать.
А после операции решительно встал с кресла, чтобы самостоятельно идти в каюту. Ему хватило ровно одного шага, чтобы отправиться в нокдаун.
Старший помощник капитана Гена Бородулин (сейчас он капитан, и дай ему бог всегда счастливого плавания!) выдал пациенту стакан спирта, хотя на судне уже давно, даже в дни рождений, пили только хинную настойку. .
А на следующее утро, выволакивая из ледяного месива очередной мешок с мукой, я увидел рядом перебинтованного режиссера, запорошенного угольной пылью, под огромным ящиком с запчастями ветряка.
#георгийданелия#данелия #кинорежиссер#фильмы #легенда #великий#ссср #кино #мимино#киндзадза #чтобыпомнили#советскийэкран #героизм#вечнаяпамять#осенниймарафон #афоня#аяидушагаюпомоскве#режиссер #союз #мосфильм#leftoutstories