Проникнув «тайными тропами» в средневековую Испанию, картофель не встретил должного почтения, каким обладал на своей далекой родине. Его, поначалу, не воспринимали как продукт питания и высаживали на клумбах как экзотическое декоративное растение, ради красивых цветов. Необходимо было время, чтобы понять всю ценность этого диковинного пришельца.
Заморский трюфель
Из Испании, принадлежавшей в ту пору Габсбургам, картофель достаточно быстро проник и во все остальные, подвластные им государства: Нидерланды, Бельгию, Германские земли и Италию. Именно итальянцам картофель обязан своим современным названием. Хотя некоторые из нас считают его чисто русским.
Поначалу европейцы называли картофель исконно индейским именем – «папа». Но остроумные южане, взглянув на заморский клубень, нашли, что он очень похож на давно знакомый им гриб-трюфель. А то обстоятельство, что он тоже растет под землей, еще больше укрепило их в правильности этого сравнения. По-итальянски название трюфель (tartufolo) звучало как «тартуфоло». Немцы же произносили это слово на свой лад (kartoffel) – «картофель». Ну а дальше, это новое имя, несколько видоизменяясь, перекочевало в некоторые европейские языки. Болгарский – «картофи», датский – «kartoffer», исландский – «kartoflur», латышский -«kartupeli», эстонский «kartulid» и, конечно, украинский – «картопля». Вот так, знакомое нам с самого детства и ставшее чуть ли не родным и близким название картошки, пришло из иностранного языка.
Но что самое интересное, ни в самом итальянском, ни в испанском, ни в португальском это название-сравнение не прижилось. Там его «окрестили» на английский манер: «patate», «patatas», и «batatas» соответственно. Произошло это потому, что средневековые ученые долго не могли понять, к какому классу отнести этот удивительный овощ и часто путали его с бататом из-за внешнего сходства. Но на деле это совершенно разные растения.
Ввиду этой путаницы, английские ботаники, особо не церемонясь назвали картофель бататом – «potatoes». Под таким названием, с небольшими лингвистическими изменениями, он и вошел во многие языки мира. Хотя сам батат британцы почему-то предпочитают именовать «yam».
Научное же название картофеля, Solánum tuberósum, означающее в переводе с латыни паслен клубненосный, присвоил ему в 1596 году швейцарский ученый Иоганн Баугин, считающийся наряду с другими исследователями одним из «отцов ботаники».
На обломках Великой Армады
В разных странах население встречало новый продукт по-разному. Но везде, как и ко всему новому, относилось насторожено. Впрочем, некоторых это не спасало. По незнанию или недоразумению они пытались употреблять в пищу не только незрелые клубни и цветы, но и зеленые ягоды на кустах. И, что уж совсем кажется невозможным, варили и ели ботву. Само собой, разумеется, что от такого «диетического» питания случались массовые отравления.
Несмотря на это, новое растение потихоньку прорастало в Старом Свете. Например, в Испании и Франции картофель первоначально высаживали на клумбах, в качестве декоративных кустиков с красивыми цветами. Из них изготавливали изысканные наряды для членов королевских семей. Но затем многие земледельцы оценили и другие достоинства картофеля. Он, гораздо реже чем зерновые, подвергался конфискации во время многочисленных в то время войн. И хотя его было не так удобно хранить, картофель не требовал мукомолен и оставался надежным источником пищи даже в неурожайные для хлебов годы. Кроме того, он был максимально прост в приготовлении. Достаточно было испечь его в углях или сварить в котелке.
Итальянцы это поняли практически сразу и различные блюда из картофеля не заставили себя ждать. А в Ирландии «potatoes» стал одним из основных продуктов питания. Существует легенда, что в 1588 г. во время бури, несколько кораблей Великой Испанской Армады, направленной на завоевание Англии, выбросило на берег острова. Сметливые и любопытные ирландцы обнаружили в их трюмах ранее не известные клубни и попробовали их выращивать. Получилось. Картофель прижился и вскоре стал главным кормильцем островитян. Но когда в 1845 – 1849 годах фитофтороз безжалостно уничтожал урожаи картошки, страну постиг грандиозный голод. Около 1,5 миллионов ирландцев погибли, а еще полтора миллиона вынуждены были эмигрировать в Европу и Соединенные Штаты Америки. Существует мнение, что предки 35-го президента США Джона Кеннеди и основателя автомобильной компании Генри Форда обосновались за океаном «благодаря» голоду, случившемуся на их родине в Ирландии.
Картофельный король
А вот немцы восприняли заморский клубень в штыки. И если дворяне еще как-то, скрипя зубами, терпели это гастрономическое новшество, то крестьяне отказывались есть его наотрез даже под страхом наказания. «Мы и собак не можем заставить жрать эту гадость»,- говорили они. Суровый климат и неумение его возделывать, вкупе с регулярными отравлениями, превратились в стойкое нежелание заниматься картофелеводством. Не лишне будет сказать, что первая картошка, завезенная в Европу, была и по вкусу, и по внешнему виду совсем не такая, какую подают к нашему столу сейчас. Невзрачные маленькие плоды с привкусом легкой горечи, понятное дело, не вызывали энтузиазма у крестьян. Им куда привычней были большая крутобокая репа и сочная, хрустящая капуста. Не последнюю роль сыграли и суеверия. Так, например, поговаривали, что, отведав картофель, можно заболеть «нехорошей болезнью» сифилисом и ослепнуть.
Но прусский король Фридрих II не зря был прозван Великим. Прекрасно понимая, что страна может просто обезлюдеть от постоянных неурожаев и войн, он сделал хитрый ход. Объявил на всю страну, что картофель отныне является королевским овощем и никто не имеет права употреблять его в пищу без соответствующего на то разрешения. Но наказания за нарушения данного запрета не объявил! После этого засадил одно поле картошкой и поставил вокруг него усиленную охрану, с одним маленьким условием: не запрещать… воровать клубни. Сработало. Ведь запретный плод всегда сладок и вскоре, по всей стране, на крестьянских грядках появились кустики картофеля. Старый Фриц оказался прав и Германия была спасена от голода. В благодарность за это, в наши дни, на могиле Фридриха Великого в Сан-Суси всегда можно увидеть свежие… нет не цветы, а клубни картофеля.
Великий аптекарь
Во Франции, законодательнице мод, заморский овощ тоже был не в фаворе, как у высших слоев общества, так и у простолюдинов. В 1748 году парламентарии даже официально запретили его выращивать, так как, по их мнению, он вызывал, ни много ни мало, проказу. Но некоторые представители просвещенной интеллигенции призывали народ не игнорировать картофель. «Он представляет собой превосходный, полезный продукт, -вещали они, - особенно с беконом или солониной». Но широкие массы были глухи к подобным тезисам и относились к картошке пренебрежительно. Хотя в некоторых уголках государства его выращивали и употребляли в пищу, ибо в голодный год он представлял собой альтернативу пшенице.
История распространения картофеля во Франции тесно связана с именем фармацевта,
Антуана-Огюста Пармантье, который побывав в германском плену, вывез не только положительное впечатление о картошке, которой его кормили, но и сами клубни. Обладая завидным талантом агронома, Пармантье занялся экспериментами с картофелем и уже к 1773 году доказал, что он не только питателен и полезен, но и может бороться с таким заболеванием как дизентерия. Теперь дело оставалось за «малым» - сделать картошку популярной среди населения, невзирая на сословия.
В рамках этой рекламной компании, Пармантье устраивал званные обеды, разнообразное меню которых составляли исключительно блюда из картофеля. На этих банкетах присутствовали различные знаменитости, среди которых были Бенджамин Франклин – в то время посол США во Франции и Антуан Лавуазье – основатель современной химии. Членам же королевской фамилии, аптекарь преподносил искусно собраные букетики из цветов картофеля. Видя такую кипучую деятельность, сам король Франции, Людовик XVI, подарил ему несколько акров земли на окраине Парижа, для продолжения опытов по улучшению сортов корнеплода.
Но все эти рекламные трюки были для людей знатных, а для простолюдинов фармацевт использовал агитацию в духе Фридриха Великого. Не зря же он несколько лет провел в немецком плену. Позволяя «воровать клубни с хорошо охраняемого огорода», Пармантье стимулировал его внедрение в широкие массы.
Труды аптекаря не прошли даром. Начиная с 1785 года и до самой Великой французской революции, страну преследовали постоянные вспышки голода и всевозможных эпидемий, от гриппа до холеры. В годы этих суровых испытаний, крестьяне как нельзя лучше поняли, что «не хлебом единым жив человек». Картофель прочно вошел в их рацион и тем самым спас десятки тысяч жизней от голодной смерти.
Здесь хотелось бы отметить, что если реклама – двигатель торговли, то голод – двигатель картофеля. Это сравнение более чем справедливо, так как именно голод помог распространиться заморскому овощу по всем уголкам Европы.
Благодарные соотечественники не только поставили памятник Антуану-Огюсту Пармантье, но и назвали в честь него одну из станций Парижского метрополитена.
Продолжение следует