Когда говорят о Юрии Гагарине, вспоминают первый полет, загадочную смерть и гагаринскую улыбку. Но великий человек велик и в мелочах, тем более такой простой человек, как Юрий Гагарин. И должно было пройти почти полвека прежде чем мы узнали еще одну тайну первого космонавта…
Кто не видел кинохронику: Юрий Гагарин идет к генеральному секретарю компартии СССР Никите Сергеевичу Хрущеву докладывать о совершенном первом космическом полете. И – о, конфуз – у него развязан шнурок. В сотнях телепередач обсасывался этот злосчастный шнурок, но никто не удосужился – о, жалкие позитивисты – задаться вопросом: «Зачем у Гагарина шнурок развязался?!»…
Все началось с покупки новых ботинок. Как-то осенью моя жена зашла в обувной магазин, встретивший ее желанным словом «Распродажа». На полках лежали ботинки 46-го размера по смешной цене. Через мгновение я стал обладателем итальянских ботинок с одним очень важным свойством: на правом постоянно развязывался шнурок. Что я только ни делал, какие узлы ни придумывал, он все равно развязывался. Вскоре я признал поражение в этом локальном конфликте – шнурок получил право на свободу. И тут произошла со мной уникальная метаморфоза…
Я думаю, никому не надо рассказывать, что такое Москва. В этом городе так много людей, что для того, чтобы в нем жить, надо… надо уметь этих людей не видеть. Надо сказать, в этом искусстве москвичи достигли серьезных успехов. Представьте себе задачу: лежит человек, мимо него проходят 100 москвичей и один деревенский житель – кто из них подойдет к нему? Ну конечно, не москвичи. Мы люди смышленые, мы сразу знаем, что этот человек – пьяница и не стоит тратить свои нервы и силы, милиция разберется. Искусство уметь не видеть людей очень помогает при поездке в народном виде транспорта – метро. В нем людей так много, и они так близко находятся друг к другу, что хочешь не хочешь, а для сохранения своих нервов их лучше не видеть.
Я – старый московский волк, и в метро чувствую себя как рыба в воде, искусством меньше замечать и меньше быть заметным овладел давно в совершенстве. Но тут все изменилось. Из «невидимки» я стал «видимкой». Люди разных полов, возрастов и социальных групп в самых разных выражениях предупреждали меня о развязанном шнурке. Вначале меня это выводило из себя, я безуспешно пытался завязать злополучный шнурок, недобрыми словами поминал жену: дескать, погналась за дешевизной, и вот результат… Все изменилось, когда я увидел знаменитую хронику с гагаринским шнурком и тут же – знаменитую гагаринскую улыбку. Юрий улыбался мне. Все сразу стало ясно. Улыбка говорила мне: «Дурачок, перестань быть профессиональным москвичом, радуйся, что шнурок помогает другим людям преодолеть эту болезнь, мы ж русские люди…» Вначале я был на седьмом небе от этого послания великого космонавта, я был уверен, что адресовано оно только мне, но через некоторое время в московском метро я стал встречать все больше людей с развязанными шнурками, которым все приходили на помощь. Но самое поразительное – меня это только обрадовало… ну мы же русские люди, в конце концов.