Месяц назад, в марте, я выслал сыну через соцсети фото нашего кота Масяни, сидящего на балконных перилах и вдыхающего своим красным носом пока ещё холодный воздух. На самом балконе тогда лежал снег и температура не поднималась выше ноля.
Фото вызвало у моего взрослого ребёнка пушкинские ассоциации, о чём он тут же мне написал:
«Весна. Масяня, торжествуя,
На воздух свежий держит путь.
Он на балконе снег почуял.
И хочет спрыгнуть как-нибудь».
Я тут же поддержал этот поэтический порыв, продолжив фразу в стихотворной форме того же «Евгения Онегина»:
«Но снег холодный, хоть и чистый.
Трясётся мелко хвост пушистый.
И на перилах белый кот
Балкон от птичек стережёт».
Птицы для нашего домашнего пугливого Масяни всегда имели особое значение. На тех, что меньше его самого, обычно охотился он. Те, что были больше его (вороны и сороки), атаковали сами. И тут уж успевай спасаться за балконной дверью в комнате.
Взаимопонимания между ними не было.
Было другое.
Масяня, будучи котом турецкой ангорской породы, страдал от обилия шерсти и пуха. Похоже, именно из-за этой особенности нам с женой два года назад и подкинули двух белых пушистых котят, один из которых остался в нашем доме.
Мася был котом умным, культурным и сдержанным. И даже в самом голодном состоянии не позволял себе стянуть со стола забытый хозяевами кусочек колбаски. Настолько хорошо знал туалет, что обычно сам просил поменять наполнитель в лотке. Голос просто так не подавал. На вопросы отвечал, глядя прямо в глаза. В нём всё-таки чувствовалась порода.
Однако были и минусы. Из квартиры он старался не выходить. А его шерсть требовала ежедневного вычёсывания пуха, такого же густого и плотного, как у оренбургских коз. Мы даже поначалу хотели собирать накапливавшуюся пуховую массу для вязания носков. Но решили не тратить время на это занятие.
Прошлым летом я проводил ежедневное вычёсывание кота на этих самых балконных перилах. Не в комнате. Так как сам он всегда считал это экзекуцией, орал и сопротивлялся, а пух, тем временем, летел в разные стороны.
И тогда же, прошлой весной, клочки пуха, летевшие по ветру, подхватывали воробьи, с удовольствием наблюдавшие за мучениями кота с ближайших веток.
Сначала я не понимал, для чего им эти сувениры. А потом сообразил, что они таскали тёплый лёгкий пух себе в гнёзда. А больше всего – в скворечник, когда-то прикрученный нами с сыном к тополю под балконом. Вероятно, смастерив его, мы оставили щели, не устраивавшие птиц.
Помню, я тогда порадовался тому, что и кот, оказывается, может быть полезен птицам. Да и мне было проще пускать пух по ветру, увидев живой интерес очередного воробья.
Вот и теперь, как только потеплело, я продолжил вычёсывать Масяню на балконе. Но он на перилах не усидел, ловко вывернулся из моих рук и удрал в комнату. Я только и успел пустить клочок пуха по ветру в сторону воробьихи, уже изготовившейся его поймать. И кинулся вслед за котом, чтоб продолжить процедуру.
- Куда ты? – вдруг услышал я сзади голос жены. – Лучше посмотри, что происходит.
- Где?
- Да вон, на ветке. Смотри, смотри. Видишь воробьиху?
- Ну…
- Это та самая, что поймала пух.
- Ну, и что? А где пух?...
- Вот именно, - рассмеялась жена. – Где? Она его выбросила на моих глазах. Сначала перехватила на лету. А потом выкинула. Если б могла, то, наверное, выплюнула бы. Видишь, сидит на ветке, клюв чистит.
Сидя на тонкой ветке сирени, воробьиха не просто чистила клюв, а делала это с остервенением, словно избавляясь от чего-то крайне неприятного. От чего?
- От запаха, - просто объяснила мне жена. – Не может она переносить кошачий аромат.
- Но ведь Масяня не пахнет. Его ещё в детстве кастрировали. Он так и остался большим белым ребёнком без специфического кошачьего запаха.
- Ничего ты не понимаешь. Для птиц любая кошачья шерсть имеет свой запах. Запах опасности.
- Ну, не знаю. Как же тогда прошлогодние воробьи запросто таскали клочки пуха для утепления скворечника?
- Новое поколение, - пожала плечами жена. – Любое новое поколение умнее старого. У них же накапливается больше информации. В том числе и запахов.
Возможно, так оно и было. А может, эта воробьиха просто уже попадала в цепкие кошачьи лапы. Или как-то по-другому пострадала от кошек. Может, наоборот, стала исключением из правил.
Но, как бы то ни было, а я больше не пускал по ветру масянин пух, предпочитая скатывать его комочками и выкидывать в ведро. А то ещё птиц распугаю. Кто тогда будет воевать с жуками-вредителями?