Северный район, как вы понимаете, находится в самой северо-западной части Оренбургской области. И граничит сразу с тремя российскими регионами: Татарстаном, Башкортостаном и Самарской областью. До Казани, Самары и Уфы отсюда значительно ближе, чем до Оренбурга. Однако местные жители считают себя самыми большими оренбургскими патриотами.
В райцентр Северное мы с фотокором Валерием Гуньковым прибыли в командировку от областной газеты. Целый день, не теряя времени зря, мотались по району, общались с местными жителями, собирали цифры, факты, документы. Делали снимки.
Чуть живые вернулись вечером в гостиницу.
Гостиницей назывался гостевой домик администрации. Неприметный с виду, он был уютным внутри. И рассчитан на две спальни по двое проживающих плюс общую комнату с телевизором.
Кроме нас, здесь пока ещё никого не было. Мы очень устали, а потому буквально упали на диван перед теликом. И я нажал на кнопку пульта.
На случайно нажатой кнопке шла слезливая сериальная мелодрама. Но лично мне было уже всё равно. Однако Гуньков, пришедший из кухни с кружкой горячего чая, поперхнулся и искренне возмутился:
- Как ты можешь всё это смотреть? Давай хотя бы новости!
Я переключился на следующий канал. Но там был тот же фильм, правда, сюжет серии уже завершался. И теперь было понятно, что случилось с главной героиней за прошедшие десять лет.
Гуньков вытянул из кружки одноразовый пакетик и поднял глаза:
- Ну, я же просил…
- Я переключился. Клянусь!
- Не может быть. Те же физиономии.
- Зато уже заканчивается. Видишь? Потерпи пять минут, и будут тебе новости.
Герои зашлись в страстном поцелуе. Гуньков страдальчески сморщился.
- Целый день ноги топтал, чтоб вечером всё это…
- Ладно, ладно. Давай, пробежимся по программам.
Я нажал на третью кнопку. Там была реклама. Но я всё-таки оставил эту ненужную нам информацию в надежде увидеть что-то новое после неё.
Реклама прошла. Зазвучала музыка. Мы переглянулись. Музыка была из того же фильма.
- Что, по всем программам? - негромко пробормотал Гуньков.
Пошли титры того же фильма, только другой, предыдущей серии.
- Погоди, - я сконцентрировал усталые мозги, чтоб избавиться от наваждения. – Это какой канал? Видишь эмблему?
- Похоже, казанский, - присмотрелся Гуньков.
- Хорошо. Давай переключимся. Смотри, какой канал.
- А это уже Самара…
- Так, я кажется, понял. Здешняя антенна, похоже, принимает только один федеральный канал, зато сразу со всех сторон. У Татарстана какое время? Московское?
- Вроде…
- А у Самары?
- Плюс один час.
- А в Уфе?
- Плюс два часа, как в Оренбурге.
-…И как здесь, в Северном. Ведь район официально живёт по нашему оренбургскому времени. Так?
- Бедные местные жители! – тяжело вздохнул Гуньков. – Как они ещё не свихнулись от этих часовых поясов?
- Не отвлекайся. Если нам надо добраться до новостей, следовательно, переходим на Башкирию, терпим рекламу и получаем искомое. Так?
- Ну, давай, - уже неуверенно согласился мой фотокор.
Я переключился на уфимский канал.
- Ну, вот видишь, сериал закончился. Смотрим рекламу, а потом…
Под бодрую мелодию выплыла заставка башкирских теленовостей.
- Хаерле кис! – дружелюбно улыбнулся нам диктор.
И продолжил быстро и весело тараторить на своём родном языке.
- Ну, как? – спросил я, не глядя на Гунькова. – Смотрим новости?
- Попробуй переключиться на наш, оренбургский, - выдохнул мой товарищ свою последнюю надежду.
Но наши областные новости шуршали, рябили и шли сплошными помехами, словно иллюстрируя нам местные расстояния. Как-никак, но если до Самары от этой маленькой гостиницы было 220 километров, до Уфы – 260, и 360 до Казани, то до Оренбурга – все 400!
- Пойду я спать, - философски заключил Гуньков, глядя на мои бесплодные попытки найти в телепрограммах хоть что-то стоящее. – Смотри свои сериалы, хоть в прошлом, хоть в будущем.
Он ушёл, недовольный, а я ещё долго сидел у экрана, переключаясь с канала на канал. И с уважением смотрел на пульт, как на прообраз машины времени. А где ещё, скажите, у меня будет такая возможность, - одновременно ощутить время сразу трёх часовых поясов!
