Уже два месяца прошло, как запостил я тут рассказ "Бил меня дед и приговаривал..." Продолжить надо бы.
Дед мой по матери, Илья Порфирьевич*, был станичником Области Войска Донского, причём, не "мужиком" или "хохлом" (кои в небольших количествах также имелись в станицах в конце 19 века), а станичником казачьего сословия (не путать с "родом козацьким", присущим малороссийским черкасам). Рождённый в 1895 году, он встретил Империалистическую 1914-го года вполне обученным воинскому делу 19-летним джигитом и рубакой. В октябре 1917-го лихого подхорунжего направили из окопов казачьим депутатом в Петербург, на Учредительное собрание и вообще - разобраться с политической обстановкой. Как раз в ту пору, 25 октября (по старому стилю) большевики и матросы устроили заварушку на кораблях и в центре Питера. Все побежали, и Илья побежал, аж до Зимнего дворца добежал. В ту ночь в Зимнем случился "день открытых дверей" и бесплатных экскурсий, а Илья доселе в дворцах не бывал, так что любопытство его было вполне объяснимым и извинительным. Поглазев на паркет, люстры и сиськи голых баб из камня (и не обнаружив упоминаемого в анекдоте пива), казачий депутат направился на следующий день в Институт благородных девиц с самыми радужными намерениями. Однако же, в Смольном девиц не оказалось, а лишь солдаты, матросы и даже штатские мастерового вида. Зато, вышел на возвышение некий цивиль, шибко схожий с учителем Афанасием Петровичем из уездной школы, и прокричал: "Товарищи! Социалистическая революция, о необходимости которой всё время говорили большевики... СОВЕРШИЛАСЬ!!!" И все сильно обрадовались. Илья тоже радовался, потому что был он парнем компанейским и завсегда с народом. Тем более, что царя-батюшку ещё в феврале зачем-то свергли, а воевать уже надоело выше крыши. А "учитель" сказал, что теперь будет сплошной миру-мир и землю раздадут крестьянам, а фабрики - рабочим, корабли - матросам и всем - свободы, хоть залейся и сплошное грабь награбленное. Так что, не до Учредительного собрания тут, товарищи! Тем более, что большевики его отменили.
И поспешил казак Илья назад, на фронт, сообщать товарищам по оружию очередные задачи Советской власти и что он Ленина видел.
С "миру-миром" как-то сразу не заладилось, да и по другим направлениям большевики-советники сильно разочаровывали. Опять же - немецко-румынско-турецкая оккупация юга России и украинские пересамостийности очень сбивали с толку и вектора движения.
И аж до 1920 года махал саблей сотник по просторам Украины, так и не доехав до родных краёв. Так-то, и на Украйне земля и девки были хорошими, вот только стабильности было маловато. А самое затруднение было - определиться кого рубать, а с кем горилку пить. Оно ж, как издавна на Украине повелось, где два хохла, там три гетьмана. Сильно трудно бывает разобраться, кто правильный, а кто зрадник. Особенно - крестьянам. Потому что белые придут - грабят, красные - реквизируют, а петлюровцы - и вовсе дуркуют. Этих Илья со своей уже сотней рубал с особенной любовью и тщанием. В итоге, проникся сотник лютым селянско-самооборонческим сепаратизмом: "Бей красных, пока не побелеют, а белых - пока не покраснеют". Любо говорил Нестор Иванович, любо! А вот нечего к нам в село приходить! А кто придёт, так тому и надо, выжить должны не все.
Почему не добрался лихой усач Илья до Дона, до дома и какое к тому отношение имеют махновские тачанки и ладная Маша-поповична, это уже отдельная история. Сталбыть, продолжения ждать надобно, подписаться полезно. А чтобы Дзен эту историю большему числу людей показал, лайки ставить надо. Эта "машинерия" так работает.