Вечером я ощущала приливы энергии и настроения. Бросалась из стороны в сторону: побегать, приготовить кекс, создать что-то красивое, поработать подольше. Я выходила в прохладу улицы, глубоко дышала, легкими трогала весну. Тревоги растворялись в бликах фонарей. Хотелось цветущих деревьев, джинсовую куртку и бежать через град розовых лепестков. Только чтобы кто-то обязательно снимал: слоумо, фото-фото-фото, руки, глаза светящиеся, ноги мокрые, брызги луж.
Ближе к двум часам ночи сердце замирало, периодами накатывала сладкая тоска. Она была вязкая, тягучая, словно мед, она нежно обволакивала меня и, казалось бы, впервые за долгое время, открывала во мне лучшие чувства. Я вспоминала твои большие руки, венки на них, запах. Я ластилась щекой о невидимую ладонь, раскидывала волосы по подушке. А мы – не – мы. Я ждала выходных, чтобы проснуться утром с улыбкой, адресованной тебе. Вечером всегда хотелось написать всё, что думается: о том, как я люблю целеустремленных женщин, которые способны работать с короткими перерывами на сон. И работать тут не об офисе, а о нежности, желании, любимом деле (даже если оно в офисе), танцах, горящих глазах. Написать о том, как я терпеть не могу ленивых домоседок, которые всегда с легким капризом в голосе говорят даже о том, что домой надо купить хлеба, и эта фраза дается им с таким напыщенным трудом, она тяжела, так же как и обязанность убирать крошки от того самого хлеба с обеденного стола. У них никогда не лежат красивые скатерти, они не готовят с любовью омлет. Дело ведь не в умении или любви: дело в том, как ты себя ощущаешь – заспанная, но парящая, слегка подгорелый, потому что ты задумалась, замечталась, отвлеклась, или тяжелая, недовольная собственной кухней, жизнью, ребенком, мужем. От последних хочется бежать. Только давай без «У всех бывают тяжелые моменты», потому что – вот именно – у всех бывают.
Я ощущаю вселенское могущество: смотри, иногда я несу на своих плечах тяжелое свинцовое небо. Я как те, прекрасная женщина, редкий хрупкий цветок с лепестками всех цветов радуги. В такие моменты кто-то нежно открывает крышечку млей коробочки и умиляется: ну вот, снова окрасила потолок в свинцовый цвет. Аккуратно собирает исписанные крошечные листы: читает, иногда комментирует (Он знает, что это вызовет во мне восторг). Едва уловимо пальцы гладят волосы. Нежно. Он аккуратно закрывает крышку моей маленькой коробочки, бережно убирает её в самое надежное место, где лежат шоколадки и пахнет несквиком. Он думает: «Маленькая моя девочка, потерявшая в лесу, продолжай и дальше мечтать о том, что несёшь на своих плечах тяжелое свинцовое небо».