Бывает так возьмёшь в одну руку сборник поэзии серебряного века, а в другую – сборник рассказов Чехова. А мемы листать всё равно интересней, Иосиф Александрович. О чём вы говорили тогда, на книжной ярмарке? Объявили только для обязательного прочтения сорок восемь поэтов! На восьми разных языках! А для чего? С чем боролись? С неумением отличить многословие от дисциплинированной мысли? Мне кажется вы мудак, Иосиф Александрович. Ведь у меня теперь все эти поэты мирно лежат на полке и ждут своей очереди. Но как много страниц, Иосиф Александрович, как много страниц…
Ну вас, конечно, сильно за жизнь потрепало. Хоть и отрадно, что за вас горой стояли такие люди, как Шостакович, Маршак, Сартр… А что они? Шостакович – занудный зубрёжник и трудоголик, Маршак – карьерист, а у Сартра глаза в разные стороны разъехались от углубления в экзистенциализм.
Простите, Иосиф Александрович, я не хотел вас обидеть этим эссе, этим рассказом, этим текстом. Мне кажется, есть такое же неблагодарное занятие как пробивать очередное дно – проламывать очередную планку.
А потом, ну что за анекдоты вы рассказываете? Так невнятно и так несмешно. Я эту запись с "Антонио" семь раз переслушал, чтоб разобрать ваши слова. Столько шума, столько гениев вокруг вас, вы сам – гений. Но как только вы проламываете планку, люди успевают пробивать дно. Вы – один и несчастный, а в союзе пролетарских писателей людей много и они богаты. Печально, Иосиф Александрович. Среднее арифметическое останется ведь на том же месте, а самооценка у людей ниже. Просто, мне кажется, вы мудак, Иосиф Александрович. Я готов купить у вас ваши очки.