Мой отец любил слушать Высоцкого. У нас дома была магнитофонная приставка "Нота", это такой металлический ящик, покрытый серой краской, а по бокам были глянцевые бежевые деревяшки. У приставки не было динамиков и усилителя, поэтому её приходилось подключать к радиоле. Когда делали запись с помощью микрофона, зелёный квадратный глаз "Ноты" забавно мигал.
Отец ставил большую катушку, садился в кресло и слушал песни. Я тоже иногда с ним слушал. Я был маленький, мало что понимал, но песни мне нравились! Я только удивлялся, почему у дяди такой хриплый голос? Как-то папа принёс пластинку "на костях" и стал её слушать. Но как только я вошёл, он сразу выключил, это была песня про Нинку:
"Сегодня я с большой охотою,
распоряжусь своей субботою,
Сегодня Нинка соглашается,
Сегодня жизнь моя решается!" (с)
Он прятал её от меня, но когда он уходил, я включал и магнитофон, и радиолу.
В институте на первом курсе товарищем моим по комнате был рыженький парнишка, который заводил Высоцкого на полную громкость. Многие песни были для меня новые, я их никогда не слышал. Рыженький всё время улыбался и говорил: "Это Высоцкий, он сидел!" Кто бы ни входил в комнату, он говорил это всегда. И я поверил! Ну а как не поверить? Некоторые песни, как мне казалось, были блатные, а раз блатные, то значит, сидел!
Как-то к рыжему пришёл его старший брат, он был уже на пятом курсе, молодой человек был приятно одет, модно пострижен, говорил тихо, но уверенно, они стояли в общем коридоре, из комнаты доносились песни Высоцкого, и всякому, кто проходил мимо братьев, младший говорил своё неизменное: "Это Высоцкий, он сидел!" Старший брат только улыбался, он не возражал младшему, и я понял, значит точно - сидел! Но не может же старший брат ошибаться!
В 1980-м году всех нас, студентов, отправили на практику подальше из Москвы, московские власти разместили в нашем общежитии гостей Олимпиады. Вечером, сидя в гостинице и слушая "Голос Америки", я услышал: "В Москве умер муж Марины Влади Владимир Высоцкий"...
Уже позже, когда пошла стремительным потоком информация о Владимире Семёновиче, я с интересом всё читал, слушал, смотрел! Но меня не покидала крамольная мысль, вбитая в мой мозг рыженьким студентом: "Высоцкий сидел!" Но ни в одной книжной, телевизионной биографии этого не было, не было этого и в воспоминаниях родственников, друзей и знакомых Высоцкого! Я вздохнул с облегчением, а потом разозлился на себя и на рыжего товарища: как же я легко купился на его дэзу?
Я нашёл этого рыжего в социальных сетях, даже хотел ему написать, сказать, что же ты, мол, развёл всех? Но не стал, дело прошлое! Да и из его архива я многое почерпнул!