В ухе щекотно вибрировал персональный будильник. Миссис Дример еще не успела открыть глаза, но уже начала планировать предстоящий день. Эта среда обещала быть такой же, как и десятки других. Но Маргарет не любила случайностей и не забывала о распорядке дня ни на минуту. Тем более сейчас, когда разум ее слабел под натиском счастливых грез.
Она собиралась подняться ровно в шесть тридцать. Вытащить будильник из уха. Тихонечко, чтобы не разбудить мистера Дримера, проскочить в ванную комнату и быстро привести себя в порядок. Чарльз все-таки хороший муж. Многие жаловались, что цена на новую воду, которую Институт Здоровых Технологий выпустил в прошлом месяце, несправедливо завышена. Но Чарльз знал, что ей эта вода нравится, поэтому приносил домой трехлитровую бутылку в начале каждой недели.
После утреннего туалета Маргарет намеревалась забрать с крыльца свежий выпуск «Мужских новостей» и приготовить мужу завтрак. По рецепту на него должно уйти не более десяти минут. Однако, зная о своей неопытности в жарке сложного омлета и помня советы из Библии, миссис Дример отвела на него в расписании целых пятнадцать минут. В важных вопросах она всегда доверялась Библии Добропорядочной Семьи. Второму тому, конечно. Написанному специально для добропорядочных жен. Детей бедному Чарльзу она пока не подарила, поэтому третий том о поведении добропорядочных детей ей был ни к чему. Да и «Приложение о социально приемлемых развлечениях в семейном кругу» пылилось на книжной полке со дня свадьбы.
Второй том Библии стал для Маргарет настоящим кладезем. Она могла найти в нем абсолютно все, что требовалось для счастливой жизни с мистером Дримером: от правил поведения хорошей жены до кулинарных секретов. К слову, именно оттуда она узнала, как надлежит пользоваться куриными яйцами, и почему нельзя есть скорлупу, что очень помогло ей в первые дни после замужества. А вчера вечером там же она нашла подробный рецепт с видеоуроком по приготовлению сложного омлета. С тех пор, как после распоряжения Министерства Здоровых Технологий люди стали переходить с порошков на натуральные продукты, готовка стала отнимать слишком много времени. Но год назад психосоциологи доказали, что мужчины сделались счастливее на винтажной диете. А это по государственным меркам и по мнению самой Маргарет было наиважнейшим доводом в пользу такого питания.
После приготовления завтрака миссис Дример собиралась погладить мужу чистую рубашку, разбудить его и пригласить в столовую. Затем последовала бы непринужденная беседа, легкий поцелуй и пожелание удачного рабочего дня.
Но все пошло не так.
Ее тщательно распланированное утро разлетелось в пух и прах в ту минуту, когда она вышла на крыльцо за свежей газетой. Рядом с новым выпуском «Мужских новостей» стояла корзина разноцветных колокольчиков. Бросив на них один лишь взгляд, миссис Дример охнула и схватилась за позолоченный пластик ручки входной двери. Крыльцо под ногами пошатнулось. Внутри все сжалось от страха и неожиданно приятного возбуждения. Маргарет в жизни не приходилось испытывать такую странную смесь чувств. Она крепко закрыла глаза, отчего ее нос смешно сморщился, будто надеялась, что цветы исчезнут. Она и правда надеялась. Но в то же время мечтала увидеть эту корзину у себя в спальне, на прикроватном столике.
Миссис Дример медленно разожмурила один глаз, повела им вниз, и сердце вновь подпрыгнуло к горлу. Колокольчики все еще стояли на крыльце. «Но как это возможно?» — думала Маргарет, открывая второй глаз. Именно о таких она мечтала с детства. Но она совершенно точно знала, что подобный сорт колокольчиков на земле не существует. Бутон к бутону, словно спящие дети, они покоились в корзине, переливаясь всеми цветами радуги и всевозможными их сочетаниями. На каждом цветке поблескивала капелька росы, придавая букету очарование утренней свежести. Цветы будто звенели: «Доброе утро, Маргарет! Радуйся нам».
Миссис Дример невольно улыбнулась, но тут же одернула себя, вспомнив седьмую главу из Библии о подарках от незнакомых мужчин. Что же она скажет мистеру Дримеру? Как объяснит? С какими лицами они теперь пойдут в Дом Семейных Ценностей? Если Глава узнает о происшедшем, ее навсегда заклеймят позором.
А все ведь началось с ничтожного пустяка. Маргарет просто нужен был друг, человек, с которым можно поговорить о том о сем. Не то, чтобы она не любила мужа, совсем нет. Даже наоборот. Она очень уважала его время и желания, потому и не приставала с глупостями. Чарльз и так был слишком добр к ней. Он милостиво терпел, что за пять лет брака Маргарет не смогла родить даже девочку. Дарил институтские новинки для кухни и поддержания красоты и за все время ни разу не упрекнул. Даже за тот злополучный воскресный обед, когда у нее из рук выскользнула тарелка лукового супа и облила ботинки мистера Дримера. Конечно, она любила его. Но, как ни крути, Маргарет проводила в одиночестве почти весь день, то суетясь у плиты и практикуя новые «здоровые» рецепты, то перечитывая Библию и заучивая наизусть самые важные абзацы: например, о том, какие темы лучше выбирать для разговора за ужином или как не обидеть мужа, если у вас женский недуг.
И вот однажды, гладя мужнину выходную рубашку, Маргарет поймала себя на том, что планирует дела вслух, словно рассказывает все настоящему человеку, стоящему прямо перед ней в гостиной. Подобное поведение могло показаться глупым и неуместным, если бы не одно обстоятельство: когда миссис Дример закончила говорить, она почувствовала в глубине тела, где-то рядом с солнечным сплетением, удивительную легкость, будто наружу разом вышло плотное и грязное облако тяжелого газа, которое мешало ей дышать многие годы.
С этого все и началось. Разговоры с воображаемым собеседником вошли в привычку. Маргарет рассказывала ему, — а это без сомнения был именно он, — новые рецепты, которые подслушала у соседок, делилась чувствами, жаловалась на кота четы Ричардсон, мол он каждое утро норовит стащить с крыльца свежий выпуск «Мужских новостей». Между прочим, два раза пушистому проныре это удалось. Завели бы Ричардсоны своему питомцу электронную подружку, благо выбор велик, глядишь, перестал бы шастать по чужим дворам.
Как-то раз, проводив мистера Дримера на работу, Маргарет рассказывала новому другу последний сон, который ей особенно запомнился, и не заметила, как налила две чашки чая. Увидев перед собой две дымящиеся чашки, миссис Дример хотела было испугаться, но передумала. Вместо этого она подняла взгляд к дверному проему и представила, а каким бы мог быть он, ее друг. Начав воображать, Маргарет засмущалась, поддалась румянцу, но спустя минуту подметила, что мужа дома нет, а то, что происходит в голове, не транслируется на всю округу. Она откинулась на деревянную спинку обеденного стула, согнала с лица краску скромности и с вызовом посмотрела на распахнутую дверь. Не могла же она в самом деле оставить своего покорного слушателя без чая только из-за излишней целомудренности. Сначала миссис Дример закрыла глаза и, мечтательно растянув губы, составила список приемлемых черт. После проделанного мысленно склеила приятные сердцу части, подняла веки и почти увидела, как порог кухни переступает стройная нога Джека. Она назвала его Джеком. В честь мальчика, который жил по соседству, когда миссис Дример еще не считалась миссис и отзывалась на Мэгги или на «папино солнышко».
Да! Джек зашел в кухню. Если бы ей пришлось стоять в суде на месте попирательницы моральных устоев и отвечать на вопрос, какие «преступные киношки и книжонки» подсказали ей образ Джека, она совершенно точно не смогла бы найти оправдания. Каждая черта, каждая морщинка у глаз, смягчающая внимательный взгляд, уверенная открытая улыбка, каштановые волосы, словно случайно растрепанные порывом ветра — все это пришло ей в голову само собой, не требуя объяснений или причин. Миссис Дример дала себе лишь немного свободы. Она решила, если есть возможность наградить собеседника еще и приятной внешностью, то пренебрегать этим не стоит. Сначала в дверях появился лишь силуэт, но по мере того, как он плавно двигался к столу, как прозвучало неуверенное женское «проходи-хочешь-чаю», расплывчатые формы приобретали определенность и наполнялись жизнью. Чашку чая взял в руки уже совершенно конкретный Джек, который очаровательно улыбнулся, хитро посмотрел на Маргарет и спросил:
— Ну? Чем сегодня займемся?
Миссис Дример сосредоточенно вглядывалась в обои на стене, изучая черты Джека. Конечно, она осознавала, что вошедший — лишь плод фантазии, что кружка с чаем остается неподвижно дымиться на столе, и слова «чем сегодня займемся» были произнесены приятным баритоном не в стенах кухни, а гулко прозвучали в маленькой каморке в самом углу ее мозга, на входе в которую написано «Воображение». Но Маргарет продолжала прожигать взглядом обои в любимую бежевую полоску, оживляя в уме каждую клеточку Джека. И, разумеется, она ответила на его вопрос:
— Сегодня мы пойдем в цветочную лавку, потом в магазин здоровых продуктов... — подумав, что днем нужно приготовить ужин для мужа, она почему-то засмущалась и не упомянула об этом. — А потом, если захочешь, можем немного прогуляться в парке.
С его молчаливого согласия они так и сделали. Зашли в цветочный магазин, — покупать Маргарет ничего не собиралась, она просто решила, что цветы станут отличным началом прогулки. Когда они приблизились к огромной витрине с летними цветами, и миссис Дример замерла у охапки колокольчиков, Джек предложил купить для настроения хотя бы один цветок. Маргарет возразила, не задумываясь. Это не преступление, но совершенно точно аморальный поступок, когда женщина покупает себе цветы, а уж тем более, когда принимает их от мужчины, которого видит первый раз в жизни. А если такое вытворяет замужняя женщина, то в конце концов ее постигнет участь миссис Конован. Ко всему прочему, хоть Маргарет и любила колокольчики, но с детства мечтала получить в подарок несуществующий в природе сорт: цветок, на стебле которого теснились бы бутоны всех цветов радуги. Она их так про себя и называла, радужные колокольчики. Джеку Маргарет рассказала только о второй причине отказа. После цветочной лавки они закупили новые продуктовые наборы от Института и, закинув кулинарные изыски для добропорядочных мужей домой, отправились в парк.
Как раз в тот день миссис Дример и стоило заволноваться, ведь, гуляя в парке, она совсем забыла о времени и чуть было не проворонила час готовки ужина. Но беспокойство не посмело показаться и бросить тень на маленькое счастье Мэгги. Все время они говорили о ней. О ней, единственной и неповторимой. И, кажется, ничего лучше с Маргарет еще не случалось. Теплым медом слова Джека текли в ее уши и неизбежно проникали глубже, обволакивая сердце. Он, не уставая, расспрашивал о ее беспокойствах и мечтах, о детстве и любимых книгах, о снах и приятных воспоминаниях. И миссис Дример с упоением рассказывала ему все подробности о себе без утайки.
С тех пор они стали гулять в парке каждый день. Их встречи и разговоры были пронизаны теплотой, взаимопониманием и тайной, а после... и чувством вины перед Чарльзом за то, о чем так часто стала грустить миссис Дример. Каждый день по нескольку минут она печалилась от невозможности прикоснуться к Джеку. И потому порой ясно представляла, как во время беседы несмело дотрагивается до его руки, теплой и крепкой. И как он сам бережно обнимает ее, гладит по голове и обещает никогда не оставлять.
А по вечерам, когда время ужина подходило к концу, и мистер Дример уходил в ванную комнату для вечерних процедур, Маргарет чувствовала себя предательницей, но все равно не могла дождаться, когда Чарльз прекратит приготовления ко сну, с уставшим видом опуститься на кровать, чмокнет жену в лоб, откатится и засопит. В тот же миг она сама отвернется и станет другой, счастливой Маргарет. Ведь ее тут же подхватит в объятия Джек.
А сколько раз она представляла, как он дарит ей несуществующие радужные колокольчики... Не существующие? Как же! Миссис Дример могла стереть глаза до дыр, пытаясь сморгнуть наваждение, но на аккуратном, вымытом до блеска крыльце дома четы Дример стояла самая настоящая корзина с существующими радужными колокольчиками. Сильно побледневшая Маргарет вцепилась в букет, рванула его на себя и нервно огляделась по сторонам. Только бы ее никто не заметил. Дико озираясь, она попятилась в дом, больно врезалась плечом в дверной косяк и едва не растянулась на пороге. Миссис Дример удалось сдержать крик, что заставило ее возгордиться собой на мгновение. Однако паника не позволила долго упиваться собственной храбростью. Оказавшись в прихожей, Маргарет лихорадочно соображала, куда спрятать цветы. И чем дольше она размышляла, тем необъятнее казалась охапка колокольчиков.
— О, Святой Дом, что же мне делать? — в страхе шептала миссис Дример. — Они никуда не влезут. Он заметит!
Она металась по первому этажу, прижимая корзину к груди, как младенца. Все полки и потайные уголки в доме, включая когда-то казавшуюся просторной кладовую, вдруг стали или слишком малы, или переполненными нажитым за годы семейной жизни добром, которое в нынешних обстоятельствах Маргарет сочла бесполезным хламом. Она вбежала в кухню и свободной рукой стала распахивать шкафчики с посудой. Без сомнения эти действия были не более, чем предсмертными конвульсиями. Но что она еще могла поделать?
Наверху мирно и, как всегда, очень чутко досыпал Чарльз, а выйти на улицу с неожиданным подарком означало подписать себе страшный приговор. Внезапно миссис Дример ясно увидела искаженное страданиями лицо миссис Конован. Совет Дома приговорил ее прошлой весной только за то, что мисс Лили Вейн, няня малыша Билли Конована, нашептала на собрании Дома, что видела, как Карли Конован подала соседу руку и недопустимо долго задержалась в такой позе. Никто не мог утверждать, что сказанное девушкой правда. Но репутация бедной Карли запятналась навечно, и глава Дома исполнил свой долг. Обвиняемую клеймили, как изменницу. Ее поставили на колени прямо перед трибуной и приложили ко лбу клеймо. В ту минуту все женщины города вздрогнули от ее вопля, даже доносчица Вейн. Кто знает, из чего было сделано орудие пытки, но поговаривают, что новое изобретение Министерства Социальных Урегулирований намного гуманнее того, что использовалось раньше. Предыдущее клеймо раскаляли добела в камине Дома и только после этого прикладывали к лицу преступников. Так что кроме воплей свидетелям наказания приходилось еще терпеть и вонь жженой плоти. Недавняя же находка Министерства одаривала обвиняемого, то есть обвиняемую, химическим ожогом. Знак позора, скорее всего, проникал в тело глубже, но зрители чувствовали себя комфортнее.
Маргарет невольно вздрогнула и принялась еще старательнее искать укромное место для цветов. Тихо повизгивая, она кидалась от полки к полке, от шкафчика к шкафчику, пока наконец взгляд не упал на кухонный стол, с краев которого величественно ниспадала тяжелая золотистая скатерть с бахромой. Миссис Дример до сих пор не могла взять в толк, зачем купила этот уродливый кусок ткани. Скатерть не понравилась ей еще в магазине. Однако толстяк Мастерсен сумел таки всучить вычурную тряпку, даже несмотря на ее огромные размеры. Она совсем не подходила к обоям и кухонному гарнитуру, свисала со всей своей нелепой важностью до пола, загораживая резные ножки стола, которыми Маргарет так гордилась. Но сейчас, трясясь от страха и прижимая к груди радужные колокольчики, женщина вдруг осознала, что совершила, вероятно, самую выгодную покупку в жизни. Она была готова расцеловать Сэма Мастерсена. Проще не бывает! Маргарет задвинула корзину под стол, и скатерть скрыла ее под своим покровом от любопытных глаз.
Убедившись, что цветы надежно спрятаны, миссис Дример мысленно поблагодарила себя за смекалку, а второй том Библии — за совет выделить на готовку завтрака лишних пять минут. Она уже и так выбивалась из графика. На жарку сложного омлета ей оставалось всего девять минут и сорок секунд, если верить зеленым цифрам настенных часов. А им уж точно можно доверять. В инструкции говорилось, что механизм никогда не останавливается и не дает сбои. И это действительно было так. Китти, сестра Маргарет, давно переехавшая с мужем подальше от столицы, одно время любила повторять: «Дорогуша, они всех вас перетикают». Если и есть люди далекие от прогресса, то Китти совершенно точно была одной из них. Хотя и не всегда соглашалась с такой ролью:
— Дорогая, я ведь совсем не против прогресса, будь он неладен, — защищалась она на одном из воскресных обедов. — Но все хорошо в меру. Раньше они хоть ломались иногда. А теперь что? Ты помрешь, бедолага Чарльз почиет с миром, не дай Святой Дом, а вся эта отрыжка высших умов продолжит работать как ни в чем не бывало. Часы продолжат тикать, кухонная машина — потрошить и замешивать, уборщик будет разъезжать по дому, всасывая пыль...
— Ну и что?
— А то! Люди зависят от машин, а жестянкам мы уже не нужны. Их не надо чинить, смазывать. Они и без нас прекрасно справляются. Если вы с Чарльзом не прекратите скупать бездушные новинки, они вас скоро поработят.
Пока миссис Дример вспоминала, как пыталась переубедить Китти, прошло еще полторы минуты. Приближалось время, когда нужно будет подняться наверх, разбудить мужа, — а сделать это следует не раньше и, ни в коем случае, не позже семи, — накормить его завтраком и предложить свежую газету… Свежая газета! Маргарет парализовало. Колокольчики окончательно лишили ее разума — конверт с одноразовым флеш-накопителем остался лежать на крыльце. Первый раз в жизни женщина в сердцах прокляла семейные традиции и любовь к ним.
— Мода на старину, чтоб ее! — ворчала Маргарет.
Нужно было последовать примеру большинства и перейти на электронную рассылку. Нет же, Чарльз припомнил, что еще прадед его деда ловил утренние газеты, привозимые на велосипеде мальчишкой-рассыльным. Так, потворствуя сентиментам, чета Дример превратилась в заложников моды, которая не ограничивалась выпусками «Мужских новостей» на крыльце. Они обставили дом мебелью из искусственного дерева, обклеили стены обоями, ели из посуды, бережно передававшейся по линии Дримеров уже шестью поколениями. И эти причуды приправляли семейную жизнь определенным очарованием, но только не сегодня. Сегодня, несясь ко входной двери, Маргарет поносила на чем свет стоит обычаи мужниной семьи.
Вернувшись на кухню и посмотрев на часы, женщина взвизгнула и со злостью бросила белый конверт на стол. Шесть минут. Каких-то несчастных шесть минут на сложный омлет! Маргарет бросилась к холодильнику и вытащила на стол коробку с ненавистным рецептом. Как же проще жилось с порошками! Несчастная женщина распорола ножом верхушку упаковки и заглянула внутрь. Нет, ей ни за что не справиться со всеми ингредиентами так быстро. Маргарет аккуратно, чтобы не разбить, вынула два яйца, остальное вытряхнула рядом. Ветчина, кусок сыра, пучок зелени, томат, маленький пакетик молока, соль. Глядя на заготовки, Миссис Дример была готова разрыдаться. Ее вне всяких сомнений заклеймят. Взбалтывать, тереть, резать, смешивать... ей уже стало казаться, что и пятнадцати минут на подобные изыски маловато.
— О мой Чарльз, я плохая жена, — всхлипнула Маргарет. — Но я не намерена повторять судьбу миссис Конован.
И она сделала то, что в любой другой ситуации никогда бы себе не позволила. Она собрала все ингредиенты, кроме яиц, молока и соли, запихнула обратно в коробку и забросила в размельчитель отходов. Пока беспощадная машина, гудя и слегка трясясь, размалывала бывший завтрак Чарльза, Маргарет взболтала яйца с молоком, добавила соль и пожарила самый обычный и самый быстрый омлет.
Спустя пять минут, в ожидании мужа и ароматного напитка из кофе-машины, миссис Дример покачивалась на стуле, бормотала ругательства и безуспешно пыталась отделаться от чувства вины.
Чарльз появился на пороге кухни в привычной манере, как делал сотни раз до этого утра, застегивая на ходу пиджак, поправляя очки и напевая очередную старинную песню. Но для Маргарет каждое его движение было пронизано обвинением: то, как он приближался к столу, как пожелал ей доброго утра и особенно, как его рука коснулась конверта со свежей газетой. Мистер Дример хмыкнул, прищурил глаза и лишь после этого вынул флешку. Маргарет не знала, куда деть руки, — они тряслись и, казалось, зажили собственной бессмысленной жизнью. Она с облегчением подскочила к кофе-машине, когда та запищала, но пока несла чашку к столу, чуть не расплескала горячую жидкость.
— Милая, с тобой все в порядке?
Стоя за его спиной, Маргарет сжалась и крепко зажмурила глаза, как делают маленькие дети, когда хотят спрятаться. Она ждала, что муж обернется и добавит: «А ведь ты, дорогая моя, что-то скрываешь. Конверт еще пахнет улицей, значит ты его принесла совсем недавно. Что ты от меня прячешь?»
Вместо этого он спросил:
— Почему ты молчишь?
— Я ничего не скрываю! — выпалила Маргарет и тут же зажала предательский рот рукой.
Мистер Дример встревоженно посмотрел на жену.
— Ты больна?
Она выдохнула и уже хотела было рассмеяться и успокоить мужа, но вспомнила об омлете, которому еще сорок минут назад светила судьба стать самым прекрасным и очень сложным омлетом, а вместо этого на сковородке тихо шипела простейшая болтунья, к тому же выполненная на скорую руку. Поэтому Маргарет взяла паузу, сосредоточилась и начала врать, попутно выкладывая на тарелку завтрак и гоня от себя назидательные цитаты из второго тома Библии:
— Чарльз, милый, мне так неловко. Я действительно чувствую недомогание.
— За что же тебе неловко?
Он развернулся к жене, поправил указательным пальцем очки, — надо сказать, они были совсем ни к чему мистеру Дримеру, но способствовали продвижению по служебной лестнице, потому как добавляли его незатейливому лицу деловитости, — и подхватил тарелку из рук Маргарет.
— Я вчера почти целый день готовилась, чтобы пожарить тебе на завтрак сложный омлет, — она приправила свой голос трагичностью и почувствовала, что входит во вкус, — но с таким трудом сегодня поднялась с постели, что не успела. А мне так хотелось, — миссис Дример заломила руки.
— Это всего лишь омлет. Не стоит из-за него так расстраиваться, лучше посиди со мной, попей чаю. А когда я уйду, ложись в кровать. Должно быть ты просто переутомилась, крутишься целый день у плиты...
Маргарет благодарно и вместе с тем облегченно улыбнулась мужу. Она нахваливала себя за искусную ложь без подготовки, хотя юркий хвостик зверька по имени совесть чуть-чуть и пощекотал ее сердце. Мистер Дример тем временем уже распаковал флешку и воткнул ее в компьютер, созданный специально для чтения газет. Он даже по формату напоминал древние периодические издания. Только в прошлом людям приходилось перелистывать страницы и самостоятельно утилизировать старые номера. Сейчас же новости моментально загружались в машину, и на сенсорном экране отображался первый разворот и содержание выпуска. Отсмотренную флешку Чарльз сдавал в пункт приема накопителей по пути на работу, поэтому отходов не оставалось. Правда, одно неудобство присутствовало, перед тем, как приступить к чтению, полагалось прослушать блок рекламы. Чем и занималась чета Дример, поедая несложный омлет.
— Ты не замечала, дорогая, почти все товары, что рекламируют, предназначены для мужчин? Тебя это не обижает?
— Почему меня это должно обижать? Ты же читаешь газету для мужчин, Чарльз.
В это время сладкий женский голос вещал: «Продли рабочий день на час. Моментальный обед для тех, кто ценит свое время».
— Это касается не только моей газеты, но и остальных изданий. Вот скажи, что рекламируется в твоем журнале? — не отставал Чарльз.
«Новые наушники „Мастер сновидений!" — продолжало приторное воркование. — Смотрите только то, что нравится. Даже ночью».
Маргарет задумалась на несколько секунд:
— Ну, наборы с новыми здоровыми рецептами, косметика, магазины одежды...
— Вот о чем я тебе и говорю! Это же все для мужчин. Тебя не обижает?
— Да с какой стати? Я тебя люблю, и мне приятно доставлять тебе удовольствие!
— А себе? Ты не хочешь доставить удовольствие себе?
«Покупай! Покупай! — ликовал рекламный голос. — Новый манипулятор реальностью „Икс-зэд-триста-пятьдесят-шесть-уай-уай-уай“. Воплоти свою мечту прямо сейчас!»
Доставить себе удовольствие? Маргарет тут же вспомнила о радужных колокольчиках, спрятанных за уродливой скатертью.
— А мне и так хорошо, — тихо ответила она.
— Хорошо? Тебе двадцать восемь, а не пятьдесят. На день рождения ты опять попросишь подарить тебе новую сковородку с авторежимом? Мэгги, опомнись. Даже меня иногда начинает тошнить от вечных рабочих будней и скучных воскресных обедов.
— Да что на тебя нашло, Чарльз? У нас все нормально, как у всех.
— Ну и Дом с тобой, — отчего-то недовольно проворчал, поднимаясь, мистер Дример. — Мне уже некогда с тобой спорить. Дочитаю по дороге.
Он свернул электронную газету, сунул ее подмышку, подхватил дипломат и, чмокнув жену в щеку, вышел из кухни. Когда хлопнула входная дверь, Маргарет от облегчения чуть не расплакалась. Она подбежала к окну убедиться, что муж отъехал от дома, а после бросилась к столу и вытащила на свет корзину с цветами. Они, как ни странно, стали еще прекраснее. Миссис Дример опустила букет на стол, и разноцветные бутоны качнулись в легком, мелодичном перезвоне.
— О, Святой Дом, — вздохнула Маргарет, — как хорошо, что Чарльз не услышал их!
Она опустилась на стул напротив корзины и осторожно провела пальцами по радужным лепесткам. Они отозвались тихой музыкой.
— Джек, что же нам делать?
«Зачем нам что-то делать, Мэгги?» — спросил в ее голове Джек и, войдя в кухню, прислонился спиной к стене напротив Маргарет. То есть ей, конечно, хотелось, чтобы он так сделал. Если бы существовал.
— Мне кажется, мы больше не должны встречаться. Это было слишком страшно. И Чарльз... он мне верит.
«Но ты заслужила эти цветы. И не должна себя винить».
— Но откуда они, Джек? Кто их принес? Я ведь никому кроме тебя не рассказывала о них. А в цветочной лавке я и рта не раскрыла, — Маргарет внезапно ахнула, вскочила со стула и забегала по кухне. — А вдруг... вдруг ОНИ, — она подняла вверх указательный палец, — научились считывать мысли? О, Святой Дом! Я превращаюсь в параноика, Джек. Точно! Нам... мне пора завязывать.
«Нет, Мэгги. Нельзя. Тебе же хорошо со мной. Ты счастлива».
— Но тебя не существует!
«Я живу здесь, — он подошел к ней, раскрасневшейся от напряжения, и положил ладонь на ее лоб, — и здесь, — вторая рука перекочевала на ее грудь».
— Сгинь! — миссис Дример отскочила в сторону. — Сгинь! Сгинь! Сгинь! Так больше нельзя. А вдруг этих цветов вообще нет. И я просто схожу с ума. Нет! Я сама свела себя с ума. И зря пыталась прятать их все утро, ведь никто кроме меня их не видит.
Маргарет обессиленно рухнула на стул, плечи ее поникли, а лицо выражало крайнюю степень страдания.
— Уходи.
«Я вернусь, Мэгги».
— Уходи. Я плохая жена. Я знаю, что мне надо делать.
«Ты уверена?»
— Да!
Миссис Дример критично осматривала накрытый к ужину стол. Она должна была удостовериться в идеальности мельчайших деталей: ароматов, вкусов, цветов, изящности сервировки. Маргарет даже проверила кухню на наличие сквозняков, чтобы пар от горячего уходил белым облаком прямо в потолок, а не рассеивался над блюдами. Сегодня она нуждалась в совершенстве, как никогда. Ведь за готовкой она провела весь день, ни разу не вспомнив Джека, а сосредоточив мысли только на Чарльзе и сложных рецептах. И чувство вины вместе с другими волнениями постепенно оставляло ее.
Маргарет ждала мужа через двадцать минут, поэтому разложила еду по тарелкам и выставила на стол. Центр украсило большое блюдо, на котором сочилась обжигающим ароматом запеченная свиная грудинка. Вокруг нее миссис Дример бережно разложила разогретый в масле золотистый молодой картофель. Справа расположилась глиняная чаша, накрытая салфеткой. Под ней дышали теплым паром домашние пшеничные хлебцы. Не забыла Маргарет и о салатах. Один — зеленый, хрустящий и свежий, как роса после тумана. Мэгги сбрызнула его оливковым маслом по совету из Библии под номером четыреста семьдесят восемь. А второй, чтобы порадовать Чарльза, более плотный, с фейерверком вкусов и цветов. Миссис Дример потратила на него даже больше времени, чем на основное блюдо. Когда она снимала пробу, то в одной ложке почувствовала пикантный вкус подкопченной куриной грудки, сочность зелени и томатов, солоноватость свежего сыра и оливок; сверху эту чудесную смесь она посыпала чесночными гренками и залила нежным сливочным соусом. Говорят, этот салат был назван в честь какого-то древнего правителя Сезара, если верить надписи на коробке. В маленькие керамические вазочки она разлила соусы к свинине, — острый и кисло-сладкий, — которые взбила вручную, без помощи кухонной машины. Ну и, конечно, десерт. На этот раз она приготовила воздушную клубничную самбуку. Последним штрихом к идеальной сервировке стала бутылка красного вина. Совершенство нарушала только скатерть, которую женщина заменить не решилась, потому что колокольчики по-прежнему скрывались под столом.
Отойдя от стола на два шага, Маргарет сложила руки на груди и довольно улыбнулась. В этот момент входная дверь отворилась и с порога раздалось знакомое:
— Дорогая, я дома! А чем так вкусно пахнет?
Спустя пятнадцать минут мистер Дример уже расхваливал результаты кулинарных стараний жены и так яро уплетал ужин, что вместо новостей из его рта доносилось лишь довольное мычание, что вполне устраивало Маргарет. Когда Чарльз покончил со вторым бокалом вина и потянулся к очередному куску ароматной свинины, в дверь позвонили.
— Кто бы это мог быть? — произнесла миссис Дример, и супруги переглянулись.
— Я никого не жду, — проглотив мясо, сказал Чарльз.
Маргарет пожала плечами.
— Не вставай. Я открою.
Прежде чем мистер Дример успел ответить, женщина уже стояла у входной двери. Она нажала на кнопку включения уличной камеры слежения и не поверила тому, что увидела. Из монитора на нее смотрел хитрый прищур карих глаз Джека. От волнения Мэгги закашляла.
— Дорогая, все в порядке? — донесся из кухни голос мужа.
— Да! — крикнула миссис Дример. — Не вставай, я разберусь.
Она мешкала секунд пять, а после быстро выскользнула на крыльцо и тихо прикрыла за собой дверь. Маргарет стояла с Джеком нос к носу и размышляла, как начать разговор. Но вспомнив о Чарльзе, который с минуты на минуту может появиться и застать ее на месте преступления, все же осмелилась открыть рот и дрожащим от удивления, возбуждения и страха голосом произнесла:
— Добрый вечер. Что вам?
— Добрый, — обворожительно улыбнулся гость. — Рад, что спросила. Мне тебя, Мэгги.
— О, нет! Это уже не колокольчики.
— Ты их получила?
Джек шагнул навстречу и взял Маргарет за локти.
— Я все-таки сошла с ума, — сокрушенно выдохнула женщина.
— Ты ошибаешься.
— Но тебя же нет!
— Вообще-то это обидно.
Внезапно дверь распахнулась, и на пороге возник мистер Дример.
— Маргарет, что здесь происходит? Почему этот человек держит тебя за руки?
Миссис Дример отскочила от Джека, как ужаленная, на мгновение замерла, а потом обхватила голову руками и влетела в дом. Она пронеслась ветром по коридору, вбежала в кухню и, бросившись к стулу, забралась на него с ногами. Некоторое время с улицы доносились приглушенные сдержанные голоса, после стихли, и еще через пару минут мужчины появились в кухне. Первым, насвистывая, шагал Джек, за ним плелся побледневший Чарльз. Сердце Маргарет сжалось. Причем, от каких именно переживаний скукожило качающий кровь орган, она не могла определить. Она жалела Чарльза, ликовала от того, что видит Джека, тряслась от страха, думая о предстоящем суде и наказании и все еще надеялась на помешательство.
— Мэгги, тебе нужно выпить, — Джек налил бокал вина и придвинул его к задыхающейся женщине.
— И мне, пожалуй, — наконец подал голос мистер Дример.
Пока муж и выдуманный любовник рассаживались за столом, Маргарет залпом осушила бокал. Джек вел себя так же, как и в ее мечтах. Он чувствовал себя уверенно, как хозяин, словно он бывал в доме не один раз. Смотрел ей прямо в глаза, только теперь без улыбки, с вызовом. Чарльз пил вино, не проронив ни слова.
— Нам нужно поговорить, — жестко произнес Джек.
Маргарет смотрела на него во все глаза и про себя молила, чтобы он замолчал. Ведь прямо сейчас он собирался разрушить всю ее жизнь. Ей уже слышалось, как с крыши башни под названием «счастливое будущее Мэгги» летят вниз первые камни. И Чарльз... он-то уж точно не заслужил этого позора. Но Джек не остановился.
— Мэгги, я без тебя не уйду. Мы нужны друг другу.
— Нет, — все, что смогла ответить миссис Дример.
— Ты счастлива со мной. Много ты без меня улыбалась? Хотела ты чего-нибудь по-настоящему, пока не встретила меня?
— Тебя нет. Я схожу с ума.
— Ты не сходишь с ума, дорогая, — вдруг заговорил Чарльз. — Этот человек сидит прямо перед тобой.
— Да, прямо перед тобой, Мэгги. И ты можешь до меня дотронуться. Неужели тебе этого не хочется?
Дотронуться до Джека. Святой Дом, она мечтала об этом практически с того дня, как он появился в ее воображении. А теперь он сидит совсем рядом, дышит, говорит своим красивым голосом и хочет ее. Рука Маргарет непроизвольно дернулась в сторону гостя, но тут же вернулась обратно. Мистер Дример обессиленно уронил голову и сдавленно проговорил:
— Думаю, мистер...
— Джек, — мягко произнес соперник.
— Думаю, мистер Джек, Мэгги подумает над вашими словами.
Маргарет ошарашенно уставилась на мужа. По всем законам он уже должен был выкинуть Джека на улицу и волочь жену в Святой Дом для суда.
— Но сначала, — продолжил Чарльз, — нам с ней необходимо все обсудить. Мы женаты как-никак.
— Понимаю, — без колебаний ответил Джек. И уже поднимаясь, добавил: — Но я не отступлюсь. Завтра я снова приду. На этот раз за Мэгги. — Он обошел стол и погладил Маргарет по щеке, от чего та вздрогнула. — Я не прощаюсь. Я не оставлю тебя, Мэгги.
С этими словами он покинул дом четы Дример.
Несколько минут супруги сидели в тишине. Первой не выдержала Маргарет:
— Я бы хотела тебе все объяснить, но это так странно, что я и произнести боюсь. И мне стыдно. И я... Ты отведешь меня к Главе? — она сверлила глазами скатерть.
— Нет, конечно. Как ты могла подумать. Я ведь сам виноват... наверное.
— Ты ни в чем не виноват! Я не пойду с ним никуда. Я его даже не знаю.
— Но ведь он говорил правду? — вполголоса спросил мистер Дример. — Ты счастлива с ним? Тебе с ним лучше, чем со мной? Он твоя мечта?
Маргарет не знала, что ответить. Сейчас она не нашла в себе сил солгать.
— Значит, правда.
— Но это ничего не значит! Какая-то глупая и жестокая ошибка.
— Ты уверена, что Джек для тебя всего лишь ошибка?
— Да, — рыдая, выпалила Мэгги.
— Ладно, дорогая. Мы что-нибудь придумаем. Пойдем спать.
Мистер Дример поднялся и устало побрел в спальню.
— Он вернется завтра? — с ужасом спросила Маргарет.
— Думаю, да. Иди спать.
Три недели назад
Мистер Дример давно уяснил, что если чем и отличаются его современники, так это разнообразием причуд, которые они приобретают в невообразимом количестве и охотно выставляют напоказ. Нет, он и не думал осуждать, потому как сам страдал легкой формой этой болезни: начиная от бережно хранимой прабабушкиной посуды и древних обоев в доме и заканчивая абсолютно бесполезными очками на носу. Еще во времена его детства всем наскучили стерильность, фальшь и минимализм. Вот и сейчас Чарльз стучал в деревянную дверь кабинета руководителя отдела тестеров. Хотя Брайан вполне мог ограничиться автоматическими воротами с сенсорным управлением. И проще, и дешевле. Однако в дни, когда технологии развиваются быстрее, чем произносится слово «Миссисипи», такие причуды здорово скрашивают жизнь.
— Открыто, — послышалось из-за двери с золотой табличкой «Директор ОТ м-р Б.Б. Квинг».
Дример зашел в кабинет под заунывный скрип петель и радостный смех Брайана.
— Ну что скажешь, Чарли? — мистер Квинг подскочил с кресла навстречу вошедшему и подал в знак приветствия руку. — Высмотрел в одном старом фильме. Впечатляет, да? Оригинальных ржавых петель сейчас днем с огнем, конечно... пришлось ставить звукоимитацию. Но кто сейчас скажет, как на самом деле звучали старые двери? — он радостно приподнял брови.
— Да, получилось похоже. Действительно впечатляет. О звуках я как-то раньше и не думал.
— А ты подумай. В самом деле освежает восприятие обычных вещей, — Брайан вернулся за стол. — Присаживайся. Как Маргарет поживает?
— Хорошо, спасибо. Я пришел как раз из-за нее.
Дример откинулся на спинку стула, поправил очки и с серьезным видом уставился на друга. Он тщательно, слово за словом, составлял в голове подходящие фразы. Хмурился и то и дело хватался за дужки очков.
— Дело вот в чем, — наконец сказал он.
— Ну слава Дому. А то уж я думал, ты никогда не начнешь, — расхохотался Брайан.
— Вопрос деликатный. И если бы ты не был моим другом, я бы не пришел.
Теперь хмуриться настала очередь мистера Квинга. Тем временем Чарльз продолжал:
— У Мэгги совсем скоро день рождения. В прошлом году я подарил ей, страшно сказать, обновления к кухонной машине. В этот раз мне нужно что-то особенное.
Брайан уже открыл рот, чтобы ответить, но Дример нетерпеливо выставил вверх указательный палец и потряс головой.
— Погоди, иначе мне не хватит смелости закончить, — Чарльз понизил голос. — Я слышал, что вы уже перешли к заключительному этапу тестирования манипулятора.
— Угу. «Икс-зэд-триста-шестьдесят-пять-уай-уай-уай» появится в продаже недели через три. По нашим расчетам.
— Брайан, ты же знаешь, я в жизни не смогу позволить себе эту штуковину по официальной цене. Да и праздник уже совсем скоро. Он мне нужен! — Чарльз просительно посмотрел на Квинга и для большей убедительности снял очки.
— Да я не против, — руководитель ОТ наклонился к другу. — Хочешь участвовать в тестировании — участвуй. Но для Маргарет? Ты мозгом заболел, Чарли? Если Глава Дома узнает, проблем не оберетесь.
— Это моя семья, и Дом я спрашивать не собираюсь.
— Не говори так, — Брайан огляделся по сторонам и недобро усмехнулся, — по крайней мере, вслух.
— Я хочу, чтобы Мэгги была счастлива. А с ней все хуже с каждым днем, я же замечаю. Встречает с работы, провожает, готовит для меня и даже разговор какой-никакой поддерживает, но все равно будто не со мной. Грустит, думает о своем. Ей бы ребенка, но не сложилось пока.
— Ну а манипулятор реальностью тут при чем?
— А ты не догадываешься? Он же создан, чтобы желания исполнять. Так пусть у нее хоть одно желание исполнится, и я тебе его сразу верну. Заодно и тестирование пройдет.
— Эх, Чарли-Чарли. Женщины такие существа, никогда не знаешь, что в их головах делается.
— Да нормально там все делается. Такие же заботы, только женские. Помоги мне, Брайан.
— А может, ты просто спросишь, отчего она грустит? И решите все, как нормальные люди, а?
— Да она разве расскажет? Говорит, что все хорошо.
— Ну а может, действительно хорошо? — не сдавался директор ОТ.
— Плохо.
Квинг скептично крякнул.
— Допустим, я соглашусь. А в отчете я что, по-твоему, должен написать?
— Ну, запишешь, что исполнилось мое желание.
— А если она себе какую-нить винтажную тряпку пожелает?
— Что же, я не могу визуализировать хороший подарок для жены?
— Тоже верно. Ладно, уговорил. Но только потому, что это ты, Чарли. Ни для кого другого я бы не стал подобного вытворять.
— Когда я смогу его забрать? — от радости мистер Дример снова нацепил на нос очки.
— Тебе привезут его завтра домой.
— Нет, нет, нет! — запротестовал Чарльз. — Только не домой. Мэгги ничего не должна знать.
— Ты точно мозгом повредился. Что же она нажелает в таком случае?
— В этом смысл и заключен. Пусть появится то, чего она больше всего хочет.
— Не нравится мне это. Но ладно. Я позвоню тебе вечером. Решим. Ты мне только оставь информационную карточку Маргарет для настройки манипулятора, — Брайан вздохнул. — И запомни: сразу результата не жди. Информационное поле наполняется недели три.
— А раньше и не надо. Мне бы ко дню рождения! — Чарльз уже изо всех сил тряс руку Брайна, подпрыгивая на стуле.
— Да что я, не понимаю что ли? Иди к себе, позвоню вечером. Будет вам счастье.
— Спасибо! Ты друг! Я в долгу.
— Да иди уже, — рассмеялся Квинг.
Мистер Дример еще раз горячо поблагодарил друга и быстро вышел из кабинета. Словно устроившийся у елки ребенок накануне праздника основания Дома, он волнительно предвкушал, что же загадает Мэгги. Что сделает ее счастливой, а значит, и его?
«Надеюсь, она не ограничится банальным букетом цветов, — подумал Чарльз, — его я и сам могу подарить».