"Фонтан любви, фонтан живой..." - это начало стихотворения Александра Сергеевича Пушкина "Фонтан Бахчисарайского дворца".
Я тоже видел "Бахчисарайский фонтан", он был стремителен и ярок!
Жарким летом 1994 года мы втроём сели на поезд и поехали по делам в Башкирию. Три мужика, путь неблизкий, естественно, у нас с собой всё было, но когда мы приехали в Уфу, уже ничего не было! Нас встретили и повезли вглубь республики. Через четыре часа мы прибыли в какую-то деревню, было воскресенье и только завтра нас должны были отвезти на объект.
Разместили нас в гостевом домике. Маленький, очень уютный, в тамбуре рукомойник, полотенца, в комнате три кровати, стол, шкаф и небольшая печь. Я заметил, что было очень чисто, а стены и потолок в новой побелке! Значит, ждали нас, приготовились к приезду высоких гостей, ну как же, москвичи приехали!
Один наш приятель уехал к родственникам, и мы вдвоём пошли в местные магазины, чтобы купить что-нибудь для дезинфекции организма. Мы обошли четыре магазина, а больше у них не было, и ничего не нашли! Вы представляете наше разочарование! Ничего!!! Даже пива не было! Но в последнем магазине я заметил на верхней полке две сиротливо стоящие бутылки, мы попросили их достать. Это было шипучее красное вино под названием "Бахчисарайский фонтан" какого-то местного завода.
Вино было тёплым! Мы купили его! А что делать?
Вернувшись в домик, мы разложили остатки харчей, поставили два стаканчика, я взял пузырь и попытался открыть. Ни с первого, ни со второго раза у меня ничего не получилось! Пробка присохла и не желала выходить! Я надел рабочую перчатку, напрягся и...
То, что произошло дальше, трудно описать словами: пробка вылетела "стремительным домкратом" и красная жидкость залила белоснежную стену и часть потолка! "Идиот, кретин, что ты наделал?!" - закричал мой товарищ. Он орал ещё минут пять, пока у него не иссяк запас ласковых слов. "Смотри, как надо делать, учись сынок, пока я жив!"
Он взял вторую бутылку, отвернулся от меня, и через секунду содержимое бутылки оказалось на другой стене! Он опять закричал, и слышно его было, наверное, на другом конце деревни! В своём монологе он упомянул всех: и меня, и мою маму, и начальство, и деревню, и это вино, продавщицу, уехавшего товарища, в общем, всех!
Когда он успокоился, я разлил остатки вина по стаканам. Каждому досталось по сто миллилитров сладкого тёплого пойла. Мы выпили стоя не чокаясь.