Я очень люблю стихийную торговлю, состоящую из разных бабушек. Знаете, которые торгуют у магазинов, на остановках, да и вообще во всех свободных людных местах. Такие мини рынки, где можно всегда купить вязаные вещи, цветы, урожай с огорода или ненужные старинные безделушки.
В дачный сезон обязательно беру овощи и зелень у этих милых старушек. Мне нравятся их искренние улыбки и добрые глаза. Пожелания хорошего дня и здоровья. Аккуратно свёрнутые из старой газеты упаковки для цветов и какая-то особая душевная теплота. Приятные ощущения от совершённой покупки.
Каждый день я хожу на работу мимо небольшого рынка с торговыми павильончиками и маленькими киосками, где продают продукты, сувениры, журналы, цветы и кофе. Иногда возле этих павильонов, вдоль дороги на тротуаре, сидят попрошайки, музыканты с кепками, художники и, конечно же, бабушки. Куда без них.
Тёплое солнечное утро. Я привычно иду на работу. Мой взгляд останавливается на одной из таких торговок. Что-то такое необычное притягивает меня. Нет, она не попрошайка и не продаёт вязаные носки. На её самодельном столике из ящика лежат церковные свечи. Странно видеть бабушку со свечками у продуктового рынка. Обычно они торгуют ими возле храмов и церквей. Мне стало очень любопытно.
Вечером возвращаюсь домой снова мимо этого рынка. Женщина всё так же сидит на своём месте. Мой интерес окончательно взял вверх, и я поинтересовалась, почему она продаёт свечи именно здесь. И бабушка поделилась со мной своей историей:
«Когда-то давным-давно моя семья жила в Ленинграде. Муж, видный партийный работник; Серёженька, сынок; и я, старший научный сотрудник одного крупного НИИ. Крепкая и дружная семья. Отдельная просторная квартира с высокими потолками, «Волга» под окном и два раза в год отпуск на море. Всё как у людей. Что ещё для счастья надо?
Потом наступила перестройка, будь она неладна. Смена курса, гласность. А там и СССР развалили. Начали обновлять кадры и мужа моего с работы вежливо попросили. Мол время ваше прошло, пора и нам порулить. А у него и так с сердцем были проблемы, а тут всё это разом навалилось, и он не выдержал. Сломался. Окончательно слёг, а потом умер.
Институт мой сначала расформировали, потом начали задерживать зарплату, а в итоге вообще закрыли и всех вышвырнули на улицу. Так я осталась без работы и без денег.
Серёжа, сынок мой, с женой бизнес какой-то организовали. И поначалу у них всё хорошо шло. Даже мне помогали. А как-то поздно вечером приехали с внучкой втроём. Взволнованные, растрёпанные. Ничего не объяснили. Только сказали, что ненадолго надо уехать из города. Оставили девочку, и больше я их никогда не видела.
Через несколько дней заявились три мордоворота. Лысые, неприятные такие. Осмотрели квартиру и рассказали, что сын мой им много денег должен. И раз я воспитала такого непутёвого «кидалу», то мне за него и отвечать. В общем, срок неделя, а там пеняй на себя. И на зарёванную внучку пальцем указали.
Я продала быстро квартиру за половину стоимости. Собрала ребёнка и уехала к сестре в Тюмень. Какое-то время пожили там и поехали дальше. Так и мотались несколько лет по всей стране, то к родственникам, то к друзьям. Долго старались не задерживаться. Не знаю уж искали нас или нет, но проверять как-то не хотелось. Пока и не обосновались окончательно в вашем крае.
Пенсия десять тысяч, за квартиру половину отдаю. А ещё лекарства разные, то одно, то другое. Сейчас внучка уже подросла, помогает мне конечно. Но у неё своя жизнь, не хочу её утруждать. Вот и зарабатываю как могу. Своего огорода нет. Ноги болят, далеко ходить уже невмоготу. А свечки хорошо покупают. На хлеб с молоком хватает. Люди сейчас светлее стали, не такие как раньше.»
Я еле сдержала слёзы от услышанного рассказа. Достала из кошелька все деньги и протянула ей.
— Вот, возьмите, пожалуйста, Вам нужнее, — сказала я.
— Я Вам что попрошайка? – обиделась бабушка, и нахмурившись отвернулась в сторону, а потом добавила, — Если хотите помочь, то купите свечки. Последние остались.
Теперь у меня есть девять свечей. Надо сходить в храм, поставить за её здоровье. Пусть у неё всё будет хорошо.