Сага одного развода, схваченная в момент первых признаков пожара и длящаяся до последних конвульсий института брака (и немного дальше)
Сага одного развода, схваченная в момент первых признаков пожара и длящаяся до последних конвульсий института брака (и немного дальше). Колыхавшийся всю жизнь между театральность и кинематографичностью, во второй половине карьеры Бергман иногда начинал невольно работать в жанре высокохудожественного квази-хоум-видео (обманчивая простота кадра, выверенная композиция, подобранные цвета, сгустки артистизма Ульман и Юзефсон), не только развивая семейные пьесы, вроде «Кто боится Вирджинии Вульф?», но на пару с Кассаветисом («Мужья») прозревая многочисленные разговоры о браке вплоть до мамблкора с его иронично-сбивчивыми интонациями.
В «Сценах» режиссер-исполин (влюбчивый до безобразия) не только хирургически анализирует долгую совместную жизнь, но выходит за рамки точного и ёмкого бытописания вместе с его разговорами в кровати и поездками за город. Качели в браке Ульман и Юзефсона напоминают и ключевые стадии большинства отношений, и внутреннюю борьбу между двумя сторонами человеческой натуры, но самое главное — Бергман умудряется ответить на вопрос, как вообще так получается (при этом «так» — это и про брак, и про развод, и про любовь, и про ненависть, и про тараканов в голове). Жизнь человека — блуждание в хаосе, и прильнуть к кому-то, как и возможность накрыть кого-то одеялом, — крохотная возможность этот страх перед бытовой ли, или экзистенциальной бездной хотя бы на секунду, на ночь, на год унять. Так и живем.
(Алексей Филиппов)
подписаться на рассылку можно тут