Я всю жизнь прожил на севере, и не вчера родился. Но первые засыпанные по крышу снегом станции увидел только здесь - на ветке в Воркуте. И огромные, раза в два больше обычных, трактора, что пытаются сначала откопать перрон, а потом самих себя. Пушистый апрельский снег падает хлопьями, густо, не переставая. Рельсы давно утонули под белым покрывалом, и со стороны должно казаться, будто поезд мчит по заснеженному полю куда ему вздумается. Да и не поезд это вовсе, а настоящий Летучий голландец, несущийся во тьме на гребне снежной волны. Прожектор локомотива едва ли хоть что-то освещает, и скорее похож на тусклый жёлтый фонарь, подвешенный на форштевне. Окна мерцают словно иллюминаторы, а три кроваво-красных сигнала венчают корму. ТЧМ, вернее капитан нашего судна, уже лет 20 катается по этой ветке и, кажется, может с закрытыми глазами крутить свой штурвал. На вопрос, как он находит дорогу - смеется, говорит, что на ощупь. В окне даже днем белесая хмарь, словно едем в густом тумане. Там и та