Знаменитый астроном Иван Михайлович Симонов (1794-1855) был незаслуженно забыт после своей смерти он, а его могила, расположенная на погосте казанского Кизического монастыря стерта с лица земли. Получилось так, что сумев выжить и не потеряться во льдах Антарктиды, его следы затерялись на родине, в родной Казани.
Иван Симонов прожил жизнь полную приключений. Но все же главным его приключением, главной авантюрой стало участие в антарктической экспедиции Ф. Ф. Беллинсгаузена и М. П. Лазарева 1819-1821 годов. По сути Симонов оказался в этом кругосветном путешествии случайно. Приехав в Санкт-Петербург по университетским делам, он узнал, что назначен астрономом в экспедицию к берегам Антарктиды, которую, впрочем, еще предстояло открыть. Что делать? Смелости ученому было не занимать, а научный интерес, жажда открытий были так сильны, что молодой исследователь готов был отправиться хоть на Луну, представься тогда такая возможность.
Поскольку два немецких натуралиста, которых включили в состав экспедиции, откровенно сдрейфили и не явились на «Восток» и «Мирный», Симонову пришлось выполнять роль ботаника, зоолога и этнографа. В этом качестве его первым открытием, первым откровением стал обычный банан. Да, да, он самый, кожура которого в наши дни валяется на улицах даже самых захудалых деревень. Вот как ученый описывал в начале XIX века это «чудо природы»: «Они видом похожи на большие огурцы; белая или розовая их кожа снимается весьма легко, а затем остается белый плод, который нежнее и приятнее всякой дыни». Попадись Симонову в руки киви он наверняка бы написал: «видом похож на мелкую картошку».
На острове Георга, что расположен возле самого «кончика» Южной Америки путешественники впервые услышали русскую речь. Если сейчас новорусских туристов можно повстречать где угодно, то тогда обыкновенно русское «Здравствуйте!» прозвучало для путешественников как гром среди ясного неба. Впрочем, чуда не состоялось – знатоком русского оказался немец, охотник на моржей, который долгие годы прожил в России, где и освоил «великий и могучий».
Возле Новой Зеландии русские путешественники старались до минимума свести контакты с местным населением, видимо боялись повторить судьбу Джеймса Кука, съеденного гавайскими аборигенами. Но местные жители оказались на редкость доброжелательными – они не стали ждать приглашения и сами прибыли на корабль. Хотя некоторые из них и носили на шее бусы, составленные из зубов побежденных неприятелей, намерения их были самыми мирными. В знак приветствия они терлись носами и с удовольствием меняли на ленточки и побрякушки рыбные снасти и морепродукты. Один абориген так сдружился с Симоновым, что просил его взять с собой, но ученый решил, что в холодной Казани ему делать нечего. «С досадой и грустью приложил он свой нос к моему носу и медленно спустился в лодку своего семейства», - писал в своих воспоминаниях ученый.
Впереди было открытие Антарктиды и нескольких островов в Атлантическом и Тихом океанах, один из которых был назван именем казанского астронома.
Азат Ахунов
TatarLand