Годы исследований.
Тысячи опытов.
Миллионы сгоревших впустую реагентов.
Но мы не можем опускать руки.
В них судьба человечества.
Наша цивилизация давно топчется на краю пропасти. Изредка то там, то тут раздаются крики оптимистичных на всю голову о том, что нет смысла наводить панику и что всё и в пределах нормы.
Но людей науки не смутить подобной ересью. Уже многие исследователи склоняются к тому, что мы живем в эпоху Шестого массового вымирания — крупнейшего со времен исчезновения динозавров 65 млн лет назад. Скорость вымирания видов в настоящее время намного выше, чем когда-либо за последние миллионы лет — процесс уже называют «биологической аннигиляцией», и в нем виноват человек, уничтожающий животных, растения и среду их обитания. Одним из самых тревожных фактов, ставших известными науке в уходящем году, стал результат исследования голландских экологов, которые изучали численность летающих насекомых в Германии. Они обнаружили, что всего за 28 лет она сократилась на 76%, причем для летних месяцев эта цифра достигает 82%.
Ученые по всему миру и раньше подозревали, что насекомых становится меньше, но такая строгая и пугающая оценка дана впервые. Особенно неприятно, что исследование проводилось на территории заповедников, где вмешательство людей в природу ограничено. Авторы обнаружили, что вымирание насекомых нельзя объяснить ни погодными условиями, ни особенностями ландшафта. Возможно, виноваты изменения климата или использование пестицидов. Исчезновение насекомых — очень тревожный сигнал, ведь они служат кормом для многих других видов и являются важными опылителями, без которых погибнут не только дикие растения, но и сельское хозяйство.
Мы, учёные, дни и ночи проводим в поисках разгадок.
Я работаю в научно - исследовательской лаборатории в небольшом городке, в который так просто не попадёшь. Я молод, полон энергии и веры в себя. И в Глобальный Разум. Я знаю, что именно я спасу человечество. Правда, пока я ничего не добился, топчусь на одном месте, кусая губы. Но я и мои товарищи отдаем работе все силы, но результаты один за другим вылетают в утилизацию. Мы молоды и неопытны.
Нам нужна информация. Как оказалось на практике, всё, чему мы так долго учились в лучших ВУЗах мира, мало чем может нам помочь. Нам неоткуда ждать помощи. Мы все постигаем сами. Но однажды Глобальный Разум смилостивился к нам.
...Он пришёл откуда-то с востока. Как я уже говорил, в наш город трудно попасть. Но он пришёл, и ни у кого не возникло к нему вопросов. Он бормотал что-то о прогнившей системе и маменькиных сынках, получающих тёплые должности. Мы не особо вслушивались в его слова. Он выглядел крайне неавторитетно. Нечесаная борода, истёртые одежды, блуждающий взгляд, рассеянная улыбка на лице. Он производил впечатление сумасшедшего; таким он, по сути, и был.
Он вёл себя отстранённо. Держался ото всех в стороне. От него часто пахло алкоголем. Неясно было, на что он жил, потому что никто не видел , чтобы он работал. Но он всегда был где-то поблизости от нас. Часто разговаривал сам с собой, твердил неразборчиво что-то о списании лучших сотрудников. Его противным табаком пропахли все халаты сотрудников. Избегали мы его? Увы, да.
Мы и подумать не могли, что однажды он изменит наши жизни.
В один из вечеров он спустился к нам в лабораторию. В тот день у нас вообще не клеилось. На его появление никто не обратил внимания. Он долго наблюдал за нашей работой, а потом подошёл и взял одну из колб. Мы удивлённо воззрились на него.
Он замер, широко распахнув глаза, устремленные в пустоту. Было неясно, что стоит сейчас перед его взором, но однозначно это были не мрачные серые стены, увитые плетением проводки. Все бросили свою работу и смотрели на него.
Лаборатория погрузилась в зловещую тишину, которую мерное жужжание автоматики лишь усугубляло. Секунда, пять, минута... Время, казалось, замерло.
Внезапно по его изъеденным морщинами щекам прокатились крупные слёзы. Колба выпала из рук с массивными суставами и разбилась. Но он продолжал стоять, глядя в никуда, словно в трансе.
Потом прозвучали слова. Эти слова навсегда изменили наш привычный уклад.
Его голос был хриплый, гулкий, словно потусторонний. Слова падали на нас, словно камни рассерженных богов, изучающих сверху людское копошение.
И рек он:
- Горячая колба выглядит точно так же, как и холодная.