Дисклеймер:
Я, естественно, не поддерживаю насильственную смену власти и насилие вообще. По крайней мере, в нашей историко-политической ситуации следует использовать (оставшиеся) системные механизмы. Однако, сложно отрицать, что иногда эти механизмы необратимо разрушаются: история полна тому примеров. В данном посте я рассматриваю ситуации, когда это уже произошло.
Один из аргументов против Черного аттрактора состоит в том, что революция возможна всегда. Действительно, сколь бы значительно ни было экономическое неравенство, сколь бы сильно люди не боялись власти, сила изменить ситуацию всегда оставалась в руках народа. Любой режим работает до тех пор, пока большинство ему подчиняется. Так было всегда, так остается и сейчас. Но можно ли утверждать, что так будет всегда?
Представьте себя ненадолго гражданином Мордора, решившим свергнуть Саурона. С той разницей, что Кольцо Всевластья так и осталось лежать в реке. Даже если вы можете бросить вызов Саурону, до него не добраться сквозь бесконечные полчища орков. А любую попытку диверсии, в том числе привлечения орков на свою сторону, мгновенно обнаружит Око.
Теперь заменим орков на автономных дронов-убийц, которые, скорее всего, уже имеются в распоряжении «кого надо»; а Око Саурона — на шпионские алгоритмы того же Google, которые знают, куда мы ходим, с кем встречаемся и что замышляем, нередко лучше нас самих.
«Но кто-то же должен производить дронов и писать эти алгоритмы!» — возразят оптимисты. Это так, но, к сожалению, решение проблемы с точки зрения власти тривиально: надо лишь, чтобы множество разработчиков системы подавления (которых также можно назвать интеллигенцией) не пересекалось с множеством людей, против которых она будет использоваться. И систематическая ошибка разработчика сильно помогает в создании такого расклада.
Если убрать из графика экономического роста линейную составляющую, он становится пугающе похож на динамику численности хищников и жертв в биоме, где хищники — подавляющий класс интеллигенции/разработчиков, а жертвы — подавляемый класс всех остальных. И это — серьезный признак фундаментальности проведенного разграничения.
«Окей, но все равно какая-то область пересечения между интеллигенцией/разработчиками и народом должна быть. У людей, в конце концов, есть родственники и друзья, которые вовсе не обязаны принадлежать к той же социальной группе» — снова возразят оптимисты. Но это, опять же, решаемая проблема. Социальные группы можно физически разделить. Недаром в каждом втором киберпанковом мире встречается хотя бы один «небесный город», доступный лишь для элиты. Эта сцена не была бы столь популярна, если бы не отражала реально существующую тенденцию к росту неравенства между экономическими центрами и периферией в городах, странах и мире в целом.
«Небесный город» — это одно из двух конечных состояний описанной двухклассовой системы. Это объясняет, почему в случае революции — противоположного конечного состояния — интеллигенция зачастую оказывается на эшафоте вместе с представителями власти. Но из двух состояний лишь первое может быть устойчивым. Что и возвращает нас к исходному вопросу о возможности революции в модели Черного аттрактора.
Как видите, эта модель — не просто решение парадокса Ферми, а призма, через которую можно рассматривать всю историю человечества. Свои интерпретации в ней имеют и гибель Лавуазье, и печально известный «Философский пароход», и Илон Маск, и даже одомашнивание кошек (но о последнем как-нибудь позже).
Самое смешное, что среди жителей небесного города рано или поздно произойдет новое расслоение, и весь процесс рекурсивно повторится. Так будет до тех пор, пока не останется лишь один, лишь Саурон. И это существо, кем бы оно к тому времени ни было, будет так же несчастно, как и любой из его орков. Его власти будет достаточно, чтобы реализовать любое, сколь угодно безумное желание, кроме одного: повернуть историю вспять.