Коррупция пробуждает первобытные инстинкты, стирает грань между животным и homo sapiens. Такова метафора недавно выпущенной издательством Уральского университета книги «Коррупция публичной власти: российский вариант. Опыты противоборства». Автор - известный ученый, заведующий кафедрой политологии, социологии и массовых коммуникаций ИППК Уральского государственного университета Юрий Ермаков. Исследование, над которым эксперт работал четыре года, включает «проверенные мировым опытом стратегии ликвидации порчи» - в разных исторических эпохах и странах.
-Юрий Александрович,в своей книге Вы сравниваете коррупцию с порчей. Речь идет о порче общества в целом или конкретной группы людей, облеченных властью?
- Я напомню, что коррупция в переводе с латинского (corumper) означает порча, разложение, причем приставка «сo» (вместе) указывает на вовлечение в это действие множество субъектов. Еще в древности некоторые правители и ученые мужи связывали такого рода порчу с особенностями государственного строя. Аристотель говорил о том, что коррупция является порождением неправильного государственного устройства. Прежде всего, авторитарного режима. К правильным он относил демократию, где приоритетом становится забота об общем благе.
-Почему же тогда многие страны с демократическими режимами, включая Россию, подвержены этой самой порче?
-По оценкам авторитетных экспертов, государственный режим в России является гибридным. Это такое сочетание демократических декораций (парламент, свободная пресса, гражданские институты) и авторитаризма в форме жесткой организации иерархии власти и отношений внутри нее. Такие гибридные формы государственного устройства принято считать авторитарными. И подобные режимы, прикрытые демократическим флером, существуют во многих странах. На самом деле, государств, отвечающих принципам демократии, в мире не более двадцати. Почва для коррупции, конечно же, есть везде, но в странах с авторитарными режимами в большей степени. Там бюрократия самодостаточна, она опирается на самих себя, а не на общество.
-Что мешает России перенять антикоррупционный опыт развитых демократических государств?
-Исторические традиции (Россия многие века развивалась как абсолютистское государство) и природные корни. В ряде случаев, если не в большинстве, наше поведение аналогично поведению животных. Строим, к примеру, дом, потому что включается гнездостроительный инстинкт. Или строим сообщество, но ведь и древние люди, и приматы тоже строили сообщества. Причем, по вертикали, где у каждого homo sapiens или животного должно быть свое место, должен быть вождь, вожак со всеми вытекающими. При этом иерархия по принципу - беру все, что хочу - уравновешивалась тем, что нижние слои приворовывали у верхних. Вспомните крестьян, которые крали у помещиков. В основе аппетитов и вожделений чиновников, политиков лежат, кроме прочего, биологические инстинкты, потому что миллионы лет мы развивались как животные и лишь последние 40-50 тысяч лет как люди. Сегодня мы говорим о том, что власть - это чисто человеческий продукт, забывая, что природный компонент никуда не делся! Власть имущий и 500 лет назад, и сейчас рассуждает примерно так: «Я имею высокий статус, я не могу быть бедным и я не могу не быть значимым в материальном смысле». Коррупция – это воровство сытых, и она стирает грань между человеком и животным. Лишь великие люди, одержимые государственной миссией, не поддавались животной природе и умели бороться с инстинктами.
-Например…
-Например, Вацлав Гавел, Шарль де Голль, Уинстон Черчиль.
-А в России?
- В России Александр II. Есть разница между политиками и подлинными государственными деятелями. Первых заботят будущие выборы, вторые думают о будущих поколениях.
. -Ваше выступление на недавно прошедшем в областном Союзе малого и среднего бизнеса антикоррупционном «круглом столе» некоторые из участников расценили как оправдание коррупции. Мол, была, есть и будет…
- Но я - то хотел объяснить закономерности зарождения и существования этого явления, с которым можно и нужно бороться. И я никак не оправдываю коррупцию, но объясняю ее истоки, как и положено исследователю.
- Вы упомянули о том, что в Госдуме «под сукном» лежат законопроекты, которые могут стать эффективными инструментами противодействия коррупции…
- Например, закон о лоббизме, призванный регулировать деятельность группы людей, профессионально занимающихся лоббизмом. Подобные профессиональные сообщества работают и законодательно регулируются в разных странах. У нас лоббисты действуют, можно сказать, подпольно, проталкивая за взятки выгодные для тех или иных лиц законы, продвигая по службе «нужных людей» и так далее. При этом они могут иметь статус депутата Госдумы РФ, или чиновника. По свидетельствам прессы, экс-депутат Госдумы РФ Вороненков, погибший от руки киллера, был «высокопоставленным решалой». Численность российских лоббистов точно нельзя определить, так как в России нет системы их регистрации и обязательной отчетности. То есть, лоббисты или решалы у нас есть, а закона нет. Когда зарубежные коллеги спрашивают меня об антикоррупционном законодательстве, я всегда говорю, что у нас есть закон о борьбе с коррупцией, есть закон о гражданском контроле, о публичности власти, и что это только начало.
- А что еще нужно?
- Нужны так называемые Законы Солнечного Света, они действуют в ряде европейских государств, США. Это нормативные акты, обеспечивающие открытость деятельности власти на всех уровнях. И это доступ ко всем решениям (кроме решений о национальной безопасности). В конгресс США могут прийти туристы, чтобы понаблюдать за тем, как работают конгрессмены.
- Но в России был принят этический кодекс чиновников. Насколько он важен и как он работает?
- Этическая составляющая в вопросах профилактики коррупции очень важна! Этика превращает законы во внутренние ценностные установки, ведет к осознанию того, что честно жить выгоднее. Не случайно в развитых демократических странах госчиновники дают клятву, они знают, что за ее нарушение могут жестко пострадать. Но у них этика институциализирована, а у нас нет. У нас нет ни одной госструктуры, отвечающей за этику. В США разработкой правительственной этики занимается порядка 10 тысяч специалистов, кодексы в европейских государствах принимаются как обязательные условия деятельности чиновников. В 2003 году действительно был принят кодекс этического поведения чиновников, но он не работал и был больше похож на благие намерения. Есть новый проект, но он не принят. Помимо этического кодекса нужны изменения в уголовном праве. В частности, УК необходимо дополнить статьей о незаконном обогащении.
-Что это даст?
- Возможность расследования преступлений должностных лиц, которые не могут объяснить наличие у них дворцов, зарубежных счетов, «золотых парашютов», неоднократных казенных ссуд на квартиры и прочая. У нас есть только Указ президента, который позволяет изымать имущество после того, как должностное лицо, к примеру, «застукали» на взятке. Но нет открытого расследования в рамках уголовного дела, чтобы разобраться, откуда источники обогащения. И подобное разбирательство должно быть открытой для общества информацией.
- Ваша книга нашла своего читателя в России?
В первую очередь, на Урале. Небольшой тираж (всего 300 экземпляров) два месяца назад выпустило издательского Уральского университета. Хотя ранее мне поступали предложения от издателей Москвы. Но я решил, что первую маркетинговую партию адресую своим землякам, которые могут приобрести ее в Доме книги на Антона Валека или в книжной лавке «Йозеф Кнехт». Книга носит научно-популярный характер, и будет понятна и чиновникам, и студентам, и старшеклассникам. Отмечу, что в России не так много исследований закономерностей коррупции с учетом современных событий и тенденций. В СССР было принято считать, что коррупция - это явление капиталистического толка. Между тем, именно коррупция обрушила Советский Союз, подтолкнула царскую Россию к революции 1917 года и душит экономику сегодняшнего дня. Это большая проблема и это социальная болезнь. Метод ее лечения – подлинная демократия. Она наиболее полно отвечает природе человека и, главное, совершенствует эту природу.
Наталья Горбачева