За дверью послышались чьи-то тяжелые шаги.
- Кто-то идет! Прикинься спящим, - тихо и с беспокойством сказала Джамила, а Иван закрыл глаза и застонал.
- Он не приходил в себя? - спросил вошедший Фаиз.
- Нет, брат, он только стонет.
- Выглядит он уже лучше. Как придет в себя, отправим в приготовленную яму, пусть там дожидается своих, - сказал Фаиз и, выходя из комнаты, добавил, - Сейчас тебя Зумрад сменит, а ты, сестрица, иди отдыхай.
- Хорошо, брат! Вот только смажу ему раны мазью, как доктор велел!
Джамила услышала отдаляющиеся шаги брата и звук хлопнувшей двери дома. Она посмотрела на Ивана и увидела, как открылись его глаза и лицо его одновременно и побледнело и просветлело. Джамила впервые увидела на нем робкую улыбку.
- Ты слышал, что тебя хотят поместить в яму? – и, увидев, что Иван кивнул, сказала, - ты не должен показывать, что тебе лучше. Надо делать так, чтобы все думали, что ты еще не пришел в себя.
В это время в комнату неслышно вошла тетя Зумрад. Джамила сразу замолчала.
- С кем ты разговариваешь? – спросила тетя Зумрад, - с ним? Он уже может говорить?
- Нет, тетя, это я повторяла то, что говорил доктор, - оправдывалась Джамила, - да если бы он и пришел в себя, так с ним не поговоришь. Ведь он не знает нашего языка.
- Говорят, что он кое-чему успел научиться, - не согласилась тетя Зумрад, - так что будь с ним осторожна.
Джамила ушла, а часа через два она видела, как тетя Зумрад вышла и прошла к дяде Сеиду. Она прокралась незаметно к ним и услышала, как тетя говорила дяде, что Ивану уже намного лучше и что он вот-вот придет в себя.
- Надо, чтобы охрана дежурила в комнате, - посоветовала тетя Зумрад, - он не такой беспомощный, как кажется.
Тетя Зумрад ушла, а вслед за ней пошли и двое вооруженных молодых мужчин, Джамилу же отправили с поручением в соседнее селение. Когда, к вечеру она вернулась, сразу же направилась к Ивану.
- Ты куда? – Остановила ее тетя.
- Мне надо смазать раны мазью. Доктор сказал, что это надо делать три раза в день, а я сегодня смазала только один раз, - ответила Джамила, но тетя перебила ее.
- Пленника здесь уже нет! Наконец-то его забрали отсюда! Его место в яме! А дядя Сеид сказал, что когда получит за него деньги, то и тебе выделит на новые наряды. А я тебе скажу по секрету, он тебе жениха присмотрел. Хороший мужчина! Я видела его! Богатый и еще молодой!
- Я не собиралась еще замуж… - нерешительно и с грустью в голосе сказала Джамила.
- Не собиралась она! Да тебе давно уже пора! Осенью семнадцать лет будет! Радоваться должна, а не грустить!
Ночью Джамиле не спалось. Она ворочалась с боку на бок и, не переставая, думала об Иване. Как ему там? Целы ли у него кости? Джамила знала, что пленников в ямы бросают, а не спускают. А утром тетя Зумрад. поручила ей отнести пленнику воду и еду. Джамила сложила все в корзинку и стрелой помчалась к яме.
Яма была глубокая, там было темно, и Джамила с трудом различила контуры Ивана.
- Я тебе еду и воду принесла! – и она на веревке спустила корзинку вниз.
- Джамила… Спасибо тебе! -
Тебе холодно? – спросила Джамила, - я постараюсь принести тебе что-либо теплое.
В это время ее позвала тетя Зумрад.
- Джамила! Ты что так долго? Иди быстрее сюда! И больше не подходи к яме так близко, а то у нас не один пленник будет, а два.
И Джамила быстро подняла корзинку назад и убежала. Из темноты она слышала шепот Ивана: «Ты придешь еще?» Конечно, она придет! Она не может не прийти! Этот молодой русский паренек, их враг нравился ей не меньше, чем она ему. Его синие, как барвинок, глаза на одутловатом из-за ссадин и царапин лице она не могла выкинуть из головы. Как хотелось ей с кем-то поделиться, рассказать о вдруг нахлынувшем на нее незнакомом чувстве! Но, с кем она может поговорить об этом? Тетя Зумрад хоть и относилась к ней хорошо, никогда не проявляла нежные чувства и часто говорила: «Ты, Джамила сирота и трудно бы тебе пришлось, если бы не твой дядя Сеид! Слушайся и почитай его!» Джамила понимала: надо от всех утаить то, что с ней случилось.