...А топот тем временем нарастал – кто-то летел по улице, явно торопясь. Наконец показался всадник на кауром жеребце – молодой, щеки разрумянились, из-под картуза выбивались смоляно-черные кудри. Жеребец замедлил шаг, и всадник заозирался удивленно. Почесав в затылке, он вдруг обратил внимание на тянущуюся к калитке цепочку следов. Направил коня к воротам, гулко бухнул в них кулаком, крикнул зычно:
- Выходи кто ни есть! Где вы тут все, померли что ли?
Подождал чуть, продолжил:
- Выходи, говорю! След только во двор ведет, обратно нету.
Матвей вздохнул, посмотрел на друга. Надо выходить. Да и бояться нечего вроде. Оружия у парня нет, а на кулаках Матвей никого не боялся. Сделав Игнашке знак оставаться внутри, он открыл калитку и вышел. Всадник тут же спрыгнул с коня, шагнул к нему, улыбаясь широко:
- Здорово были. Ты один тут что ли? – он обвел рукой улицу.
Матвей ответил, разглядывая его внимательно:
- Один как видишь.
- А где все? Деревня пустая совсем.
- А мне откуда знать, - Матвей развел руками удивленно, - я не местный. Сам удивляюсь, куда все делись.
Паренек посмотрел на него недоверчиво:
- А чего тогда здесь делаешь?
Матвей ощерился:
- А ты кто таков, чтоб я тебе отчет давал? Сам-то чего тут делаешь?
Парень насупился, сказал напряженно:
- Кто я таков? Я вестоноша, понял нет? И в деревню эту меня послали. А вот зачем, то я тебе не скажу. Ты все равно не местный.
Матвей лихорадочно думал, как же выведать, что за новость нес парень? И тут его осенила отличная мысль:
- А тут со мной местный есть. Это его дом, - он кивнул за спину.
- Да? И где он?
Матвей повернулся, крикнул нарочито громко:
- Игнат! Выйди сюда, дело к тебе у человека.
Вот так. Вроде теперь и неудобно парню будет отказываться от своих слов.
Игнат вышел, встал рядом с Матвеем:
- Ну, что за дело?
Парень с сомнением посмотрел на друзей, протянул:
- Как-то не похожи вы на местных…
Похоже, из вредности больше сказал. Матвей усмехнулся:
- А какие они должны быть, местные-то? С тремя ногами что ли? Или головы может две?
Парень же упрямо продолжал:
- Чем докажешь? – это уже Игнашке.
Тот проигнорировал вопрос, спросил в ответ:
- Что за дело-то?
Парень помолчал, потом сказал:
- Да простое дело. Сюда к вам собираются из города ехать представители народной партии большевиков, с народом разговаривать. Про жизнь новую рассказывать, защиту обеспечить. А с кем говорить-то? Нет никого. С тобой что ли? Где все?
Игнашка беспомощно оглянулся на друга – что говорить в таком случае они не обсуждали. Матвей отодвинул его плечом чуть в сторону, сказал:
- А нет никого. Тут от ваших большевиков бандиты приходили, пограбили деревню. Народ разбежался кто куда. Дома теперь пустые стоят. Понял?! – он с вызовом глянул парню в глаза, и тот не выдержал, отвел взгляд.
Матвей же продолжал наседать:
- Вот и скажи, нужны нам ваши большевики? Или лучше мы сами по себе поживем?
Парень сказал:
- Сами по себе больше никак. Власть новая сильная, всех под защиту берет…
Матвей перебил:
- Под какую защиту?! Это когда с шашками на баб с детьми налетают? Или когда скот угонять пытаются? Или когда старосту – деда старого – на землю сшибают и ногами топчут? Это твоя защита?!
Парень смутился еще больше:
- Да я-то чего? Мне сказали сообщить, я сообщаю.
Он запрыгнул на коня и смотрел на друзей сверху. Конь приплясывал под ним, переступал с ноги на ногу, нервно грыз удила и явно порывался сорваться в бег. Матвей протянул руку, взял коня под уздцы, посмотрел парню в глаза:
- Ты вот что, парень. Скажи этим партийным, что нету здесь никого. Некого под защиту брать. Разошлись люди и дома бросили. Сам же видишь.
Парень кивнул согласно – вижу, мол. Потом сказал:
- Не долго пустыми простоят. Много пришлых, им жить где-то надо. Найдут деревню вашу и займут. Что делать будете?
Матвей вздрогнул внутренне – о такой возможности он и не думал даже. А ведь и правда могут! Но вслух сказал другое:
- Придут чужие - будем решать как-то. Но пока ведь не пришли, так? А если ты не станешь на каждом углу про пустую деревню кричать, так может и не узнает никто.
Парень нахмурился:
- Но ведь я должен буду сказать, что нет здесь никого. Так что узнают наверняка.
Матвей закусил губу, задумался. Прав паренек. Но ничего не поделаешь, не брать же его в плен. Ничего это не изменит. Он кивнул парню, отпустил зло огрызающегося жеребца.
- Бывайте! – парень ударил пятками в бока коня, и тот сорвался с места, помчал вдоль улицы, разбрасывая из-под копыт комья жирной грязи. Матвей постоял еще, глядя ему вслед, затем повернулся к другу:
- Вот что, Игнат, надо к нашим спешить. Деревня пуста, нет никого. Но то сегодня. А вот что завтра будет – непонятно.
И они поспешили. Вихрем промчались по деревне, влетели в знакомый двор Аксиньи, оглушительно скрипнув калиткой, скатились к реке. Быстро скинули обувь, почти не касаясь воды (так спешили) переправились через реку, обулись и бегом бросились к Никодиму. Тот видел их спешную переправу, и вышагнул навстречу:
- Что?
Игнашка сбивчиво пересказал Никодиму их разговор с парнем, пока Матвей отвязывал коней. Вскочили в седла, помчались по лесной тропе со всей возможной скоростью. До зимовья добрались к обеду. Никодим, услышав новости, всю дорогу хмурился, но ничего не сказал. А что говорить? Все соберутся, тогда и выскажется...