Продолжение. Начало здесь.
Кошка Милка окончательно забросила котят. Время от времени малыши находили своего приемного отца, рыжего кота Нарыма, и ему приходилось давать мелкохвостой троице очередной урок выживания – показывать места, где можно спрятаться, поживиться объедками, поохотиться. Нарыму не нравилось возиться с котятами, и он сам не понимал, зачем это делает. Но, тем не менее, почему-то делал. Но сразу переставал думать о котятах, как только уходил от них.
Он искал Милку, принюхивался в поисках ее пьянящего аромата, прислушивался, ожидая услышать зов.
И услышал – теперь в подвале, там, где люди не смогут помешать кошачьей страсти.
Нарым шел на Милкин голос, завороженный, взбудораженный, не очень понимающий, чего он хочет от кошки, но четко осознающий – это что-то ему сейчас нужнее всего на свете.
Он уже видел Милку, уже собирался подойти к ней, когда перед ним снова появился Серый – матерый кот, соперник!
«Уйдииии!» - зарычал Нарым на Серого.
«Гуляяяяй!» – глумливо и злобно взвыл Серый.
Все старые обиды всколыхнулись в Нарыме, когда Серый попытался прогнать его от Милки так же, как отогнал в детстве, лишив мамы…
«Убьюююююю!» - отчаянно и бесстрашно, как сам Серый научил его зимой, Нарым бросился на врага, позабыв про поединок взглядов и обмен угрозами.
Коты бросились друг на друга, то обмениваясь оплеухами, то хватая друг друга когтистыми передними лапами, кусая, терзая задними.
Впервые в жизни Нарым ощутил боль от кошачьих когтей и зубов. Да, пока Нарым был котенком, Серый частенько его гонял оплеухами, но никогда не использовал когти, и, уж тем более, не кусал котенка.
Это оказалось не только больно. Это оказалось еще и страшно.
Вывернувшись из цепких серых лап, Нарым бросился прочь.
Он забился в свое «гнездо», зализывая раны, обиженно подвывая, разочарованный и несчастный.
А потом, отдохнув и успокоившись, снова отправился на поиски кошки.
Нарыма захватило наваждение, которого он не испытывал никогда в жизни. Мир вокруг него словно померк, стал неважен.
Пьянящий аромат и будоражащий зов Милки, вот что занимало мысли кота. Она стала странной. Она стала капризной. Она то звала его, ластилась сама, прижимаясь крепким боком, кружа голову своим новым ароматом. То гнала прочь. То нарочно подманивала к себе сразу и Нарыма и матерого кота Серого, заставляя их сражаться за свою благосклонность.
И коты дрались. По большей части, отступал пусть большой и сильный, но неопытный пока в кошачьих драках Нарым. И Милка уходила с Серым… чтобы потом появиться из ниоткуда и одарить своей лаской Нарыма.
Нарым стал раздражителен. Он метался, дурея от страсти. Он мучился от боли в ранах, полученных в драках с Серым. Он огрызался на женщину, которая гоняла кошек шваброй от мусорных баков у магазина. Он задал трепку дворовой собаке Кристе за то, что она не была кошкой…
А потом все прекратилось. Резко. Вдруг.
Милка стала обычной, потеряла свое странное манящее волшебство. И мир, лишившийся Милкиного волшебства, наконец стал понятным и дал себя рассмотреть.
На газонах вовсю пробивалась трава, желтели маленькими подобиями одуванчиков цветки мать-и мачехи. Снега осталось мало, и тот был каким-то серым и твердым. Птиц стало много, куда больше, чем еще недавно.
Зима кончилась.
Нарым не понимал, как так получилось, что кто-то взял и поменял мир вокруг него. Увлеченный брачным сезоном кошки Милки, он не обращал внимания на то, что творится вокруг.
«Это весна, дурень!» - беззлобно, словно еще вчера не сражался с Нарымом, оставляя раны от когтей, получая такие же в ответ, пробурчал Серый, устраиваясь поуютнее на нагретой солнцем черной крышке люка.
«Весна!» - кот осматривался, вдыхая полной грудью, осознавая, что, наконец-то, возвращается теплый, полный травы и жизни, мир его детства.
Нарым наслаждался вернувшимся солнцем и наступившим уютом весь день. Вечером, подкрепившись кстати подвернувшимися остатками жареной курицы из мусорного бака, он спустился в подвал и двинулся туда, где в знакомом и любимом гнезде дремала в одиночестве, без котят, ставшая снова обычной и уютной кошка Милка.
«Ты снова ты. Хорошо» - мурлыкнул Нарым, устраиваясь рядом с подругой.
Сонная, измотанная долгим сезоном страсти, Милка просто обняла кота и уткнулась в его теплую густую шерсть носом. С ним было спокойнее и уютнее, чем одной. Впервые Милка осознала, что она рада присутствию Нарыма и хочет, чтобы он был рядом. Всегда.