Если после Великой Отечественной войны большинство из захваченного тяжелого вооружения ушло на переплавку, то со стрелковым оружием дела обстояли совсем иначе.
Стрелковое оружие, собранное трофейными командами доставлялось на крупные базы, разбросанные по стране. Там это оружие приводилось в надлежащий вид, после чего его передавали складам вооружения для хранения.
Вот как описывается одна из баз в Сибири, куда доставлялось трофейное оружие.
По всей территории базы огромные «скирды» высотой в три-четыре метра, и длиной более десятка метров. Но это не те скирды, что ставят крестьяне в период сенокоса. Это скирды из стрелкового оружия, свезенное сюда с полей сражений. Его никто не разбирал, не было времени, оружие сцепилось намертво, заржавело, так как длительное время находилось под дождем, снегом.
Разборка этих завалов началась лишь осенью 1945 года. Работы велись до тех пор, пока не наступали морозы. Работа была очень опасной, так как доставленное оружие никто не проверял и многое из того, что находилось в этих кучах, было заряжено.
Категорически запрещалось извлекать из кучи оружие за ствол, у каждой извлеченной единицы необходимо было передернуть затвор. Запрещалось проверять наличие патрона в патроннике шомполом. Это могло спровоцировать самопроизвольный выстрел, и такие случаи были. В сильные сибирские морозы разбор прекращался, потому что невозможно был передернуть затвор, а удар по нему молотком часто приводил к тому, что хрупкий от мороза металл просто ломался.
Большую опасность представляли пулеметы, так как многие из них стояли на боевом взводе.
Как-то послевоенной зимой на базу поступили вагоны, в которых навалом лежала груда пистолетов различных моделей, и высота этой груды равнялась полутора метрам. Пистолеты из вагонов выгружали лопатами. Затем перетащили их в склад, и разбирать эту кучу начали лишь летом. В основном это были «вальтеры» и «парабеллумы», были так же чешские, венгерские, польские, американские, итальянские пистолеты. Многие модели идентифицировать не удалось.
Возможно, были среди них такие образцы, которые сейчас называют коллекционными. Но тогда разбираться было некогда. Работа была нелегкой.
Разбирали эту оружейную кучу около трех лет.
Извлеченное из кучи оружие попадало на сортировку, где определяли его состояние и то, что невозможно было отремонтировать, подлежало уничтожению, т.е. отправка на переплавку.
Остальное оружие необходимо было рассортировать по странам-производителям, определить его марку и если с немецкими образцами больших проблем не было, то со многими образцами оружия других стран, ввиду отсутствия каких либо справочников, часто возникали проблемы.
Имеющиеся довоенные издания часто не могли помочь определить марку оружия. На все оружие составлялись приемные акты.
На территории базы имелись оружейный цех, в которых занимались ремонтом главным образом немецкого табельного оружия. Это были винтовки Маузер 98К, пулеметы МГ. На других базах ремонтировали автоматы МР-38/40, StG-44.
Ремонтом пистолетов на этой базе не занимались, для этого не было необходимых условий.
Поступившее в цех оружие еще раз осматривалось, то, что не подлежало ремонту, откладывалось в предназначенную для этого тару и со временем списывалось.
Остальное оружие ремонтировалось, смазывалось, упаковывалось и передавалось на склады вооружения, как говорится «до лучших времен». Руководство страны, помня, какие потери в стрелковом оружии понесла наша страна на начальном этапе войны, действовало по принципу «запас карман не тянет».
Как известно, лишь одних винтовок было захвачено более 3 миллионов, пулеметов около четверти миллионов, счет автоматов и пистолетов шел на сотни тысяч. И все это имущество надо было разобрать, рассортировать, отремонтировать. Работы хватило на несколько лет.
До сих пор на складах вооружения стран, когда-то входящих в состав СССР, можно найти оружие тех лет, законсервированное еще в конце сороковых годов. Это конечно там, где сохранился порядок.
Оружие из складов, оказавшихся в зоне военных конфликтов частью было разворовано, или изъята противоборствующими сторонами.