Если не считать эксцессов, связанных с применением родителями методов карательной педагогики, жизнь моя в детстве, уважаемый читатель, может показаться безоблачной и беззаботной. К сожалению, это не так. Самую большую обиду за все годы пребывания на Земле я испытал в возрасте 11-ти лет.
Как уже писал, нас с двоюродной сестрой во время блужданий часто можно было видеть в домах, дворах и огородах родственников. Удостаивалась нашим вниманием и бабушка, тем более что у неё был сад с разными яблонями, вишней, сливой, малиной, крыжовником и белой, чёрной, красной смородиной. На входе росла яблоня ранетка, усыпанная в периоды плодоношения гроздьями маленьких красных яблочек. Нам строго-настрого запрещалось ломать ветки яблонь и других деревьев и кустарников, а в остальном вход не возбранялся. Мы обдирали о колючки крыжовника руки или собирали падалицу яблок, а затем садились на скамейку в тенёчке. Если созревшую красную крыжовинку чуть надкусить, то сладкую мякоть можно выдавить прямо в рот; а если надкусить яблоко, то можно увидеть, прячется ли в середине белый червячок, а затем, выгрызая его ходы, съесть нетронутое. В один из дней, сорвав несколько крошечных яблочек ранетки, мы уселись на скамейке, когда к нам вышла бабушка.
«Володя, – сказала она, – у меня внуков много, если все будут яблоки рвать, то ничего не останется». Сказать, что я был ошарашен – ничего не сказать! Недоумение, обида взорвались внутри. Ладонь сама разжалась, и маленькие яблочки упали на землю. Я поднялся, и потерянно побрёл домой. Вечером, прочитав неладное по лицу, отец разговорил меня, и похромал к своей матери. Трудно представить, что он чувствовал! Ведь не только весь сад до кустика был посажен после войны им, но и дом, в котором жила бабушка, был построен с его помощью! После разговора с бабушкой, отец около десяти лет не переступал порога её дома. Перестал общаться он и с братьями-сёстрами, которые в большинстве бабушку поддержали.
Через недолгое время мы с ней случайно встретились. «Володя, – сказала она, – мы не дружим, и ты к – она назвала фамилию двоюродной сестры – не ходи». Так и закончилась наша с сестрой детская дружба.
Причина такого поведения бабушки проста. Жизнь она прижила долгую и трудную, пережить тяготы ей помогала вера. В церковь она не ходила, как и все евангельские христиане-баптисты. Однажды после войны она предложила отцу вступить в общину, чтобы через некоторое время стать пресвитером. Отец отказался. Есть причины, по которым бабушка решила перенести своё недоброе отношение к сыну и на меня, но эти причины вам, уважаемые читатели, будут вовсе не интересны. По прошествии десяти лет обида отца потеряла остроту, восстановилось общение с матерью и другими родственниками. Но всегда это был лишь худой мир. Бабушка прожила 93 года. За несколько месяцев до смерти она попросила прийти всех своих детей. «Все вы у меня дети хорошие, все вы мне помогали, – сказала она, – но больше Николая мне никто не помог». Не захотела она перед ликами архангелов со своей неправдой предстать!
Но не суди, да не судим будешь. Главное, самому стараться неправд не рождать, особенно неправд в отношении малого. Увидите ребёнка, улыбнитесь ему, дорогие современники и современницы. Пусть даже внутри себя, улыбнитесь!
А вы, дорогие читатели, знаете случаи, когда идея или вера заставляли людей перешагнуть через родственные чувства? Пишите в комментариях, ставьте лайки, подписывайтесь на канал, уважаемые!