Стою в однокомнатной квартире, где нет даже унитаза и душевой. Кровать тоже не увидел, зато есть большое окно, самый обычный деревянный стол и холодильник.
Туда-сюда ходят полицейские, а я, судя по ощущениям, но отсутствию диалогов, нахожусь здесь в роли детектива. Передо мной пока еще не стоит цель найти виновников или до чего-то додуматься. Вместо этого нужно описать на бумаге сухие факты того, что увижу.
Приносят тело ребенка и небрежно кладут его на пол, прямо передо мной. Он завернут в прозрачную пленку, которую решаю разорвать, чтобы ничего не мешало взгляду. Совсем еще маленький, цветом земли, почему-то мягкий, хотя почти все тело уже в гнилых пятнах.
Не успеваю закончить, как вносят два оставшихся трупа: ребенок чуть больше первого и мать обоих. Они тоже завернуты в пленку, но если дети лежат в "спокойных" позах, то женщина вся искривлена и будто застыла. Пока рассматривал стопу ее ноги, свисающую на тонком лоскуте кожи, с открытыми переломами в нескольких местах, мне показалось, что она моргнула.
Не пугаюсь, потому что держу в голове это свое "показалось", но поднимаюсь и с прищуром слежу за лицом. Рот распахнут, челюсть тоже наперекосяк, один глаз открыт и выглядит каким-то живым. Будто на меня оттуда смотрит не мертвая маска последней эмоции, а нынешние чувства.
Когда освобождал от полиэтилена второго ребенка, снова вернул внимание к лицу женщины. Мне все-таки не показалось: зрачок сместился и ровно в мою сторону.