Утро, кто тебя выдумал?
Александр проснулся и сразу вспомнил, где он находится и чем вообще в жизни является. Это больно, эти утренние включения в неприглядную реальность жалобок, туннелей и вечно недовольных, придавленных Средой сограждан.
Но секундой позже он подумал о вчерашней находке. Да, вот он. Респиратор. Маленький, черный, со следами «неэкономного использования», как говорят на таможне. Короче весь в каком-то говне.
Что в тебе толку?
И важно ли мне это знать? Швырнуть в угол, в пыль, в темноту. И 20 биоциклов никто и не узнает, что там что-то лежит. Ладно, отнесу все-таки на экспертизу, вдруг там премию дадут. Какая-нибудь шишка из гуманоидов сбилась с пяти ног, ища свой респиратор. И я такой – оп, не ваш ли противогаз? Междупланетное признание, отдых на Луне…
Хватит!
Саша встал, не заправив постели. Умылся, не глядя в зеркало. Поел, не помыв тарелки. Так он собственно и жил – не по-взрослому как-то. Мама бы расстроилась…
И вот – опять на работу.
В утренние часы среда светится иначе. Это дергание мириадов частиц, словно кривляющихся, словно изображающих нас, согнутых под тонной неприятных фактов вроде того, что сегодня вторник. Вторник, боже… С введением 10-дневной рабочей недели вторник стал просто демоническим днем. Впрочем, когда он был другим?
В туннелях смрад и давка.
Люди умеют выживать. Этому нас последовательно научили эволюция, естественный отбор и законодательные инициативы времен правления Скупых. Люди могут выживать как самые изощренные насекомые – протискиваться в щели, неподвижно ждать своего часа, причудливо изгибаться и годами, бесконечными вторниками терпеть. Но в отличие от насекомых мы еще и гордимся этим.
Саша, ты мизантроп? – спрашивал себя Александр, стиснутый пожилыми дамами в вагончике туннеля. – Разве ты не гуманист? Разве не ты год назад сдал остриженные ногти, чтобы маленький гуманоид мог регенерировать раздавленные конечности? Разве не твой биоматериал поспособствовал укреплению сотрудничества между людьми и пришельцами?
То-то и оно.
Ногти! Самое ненужное, что можно было вообще вообразить. Далеким, чужим и поэтому милым гуманоидам мы еще жертвуем что попроще. А ближних, таких ежедневных, таких привычных – «терпим». И гуманизма у нас мало, так мало. Еще меньше мы любим только себя.
Моя станция. Мое пятно на третьей ступеньке у самых перил.
Душно. Скучно. Вторник.
С толпой Александра вынесло на улицу. Уже рассвело и то, что жители Среды называли днем, вступило в свои права. Тусклый холодный свет серебрил высоченные стальные конструкции с блеклыми рекламами. Вдали мигали огни Второго Космопорта.
«Улетая, обернитесь!» - официальный слоган Второго. Вы это серьезно?
Пройдя сквозь турникет, Александр почувствовал, как в грудной клетке началось нарастающее жжение. Из книг по экзопсихологии и подросткового возраста он знал, что так выражает себя предчувствие беды. Смутное, задавленное, отрицаемое и присыпанное ветошью оптимизма, но чувство беды. То чувство, благодаря которому человечество еще живо среди бесконечно эгоистичных миров холодного космоса.
К чему бы это? – подумалось Александру. Может, проверка какая? Вчера я отпросился на самых законных основаниях. Позавчера – тоже. А как предательски ноги замедляют шаг! Как подло сжимается все внутри! Вот он ты – человек, самое слабое животное, полное рефлексии и зажатой в каменных мышцах агрессии! Вот он ты, обитатель самой неуютной планеты! Иди уже и прими с достоинством выговор или что там тебя ждет!
В рабочем кресле Александра сидел улыбающийся упитанный человек. Одет он был не броско, но с достоинством. Аккуратные усы, пронзительный взгляд. Вежливая улыбка.
- Александр? – Человек встал и сразу оказался за 2 метра ростом. Это было неприятно.
- Вы вчера дежурили на этом посту сканирования? – сказал человек.
- Я. Я всегда…
- Пойдемте к Игорю Викторовичу! – кратко сказал человек.
- А что такое? Впрочем, да… - Саша машинально кивнул и проследовал за двухметровым. Они прошли пару коридоров и оказались в административной части Второго космопорта. Маленькие двери с серыми экранами, юркие незаметные люди с папками в руках, пустые, всегда пустые урны – мышиное царство! Здесь работал и годами портил настроение секретарше сам Игорь Викторович, непосредственный начальник Саши.
- О, вот и наш герой! – так Игорь Викторович приветствовал всех сотрудников. Герой? И вправду, есть что-то героическое в ежедневном отбывании повинности. – А вот ребятки тебя спрашивают… Ты скажи, дорогой, как вчера отработал? Ты же ушел после обеда?
- Игорь Викторович, понимаете…
- Понимаю! Понимаю, Саша! Все мы люди! Иногда берешь так и не замечаешь, что в карман положил. Я вот лазерных зажигалок знаешь, сколько подрезал, когда курил?
Игорь Викторович весело засмеялся. «Шкаф» улыбнулся.
- Вы это о чем? Я ушел, потому что почувствовал резкое недомогание…
- Саша! Скажи, ты ничего не находил интересного вчера?
Я и забыл про респиратор. Боже, они просто про него спрашивают. Все проще.
- Конечно, конечно! Не поверите, что в карман попало! Я уже дома обнаружил, понимаете, в спинном кармане, там сразу и не поймешь…
- Что? Что ты обнаружил, Шурик? – «Шкаф» заглянул в глаза Александру. Холодок пробежал по спине.
- Да вот, респиратор… - Саша полез в карман…
Но рука почему-то застыла, словно не желая доставать предмет. Внезапно чувства обострились, все вокруг поплыло, а сердце стало биться как на пробежке. Капля пота стекла в глаз.
Пересиливая себя, он достал респиратор и протянул директору. Второй мужчина весь спружинился. Что-то тут не то…
- Ты молодец! Такую вещь сберег! Это же…
- Просто респиратор строительный – перебил директора мужчина с аккуратными усами. – Просто респиратор строительный.
У Саши от его замогильного голоса сжалось в паху.
- Просто респиратор строительный. Просто респиратор строительный. Просто респиратор строительный. – Мужчина твердил это, глядя прямо в глаза Саше.
Жутко стало, ужас.
И совсем жутко стало, когда в дверь постучали. Усач оскалился на директора.
- Сказал не беспокоить. Он сейчас все поймет или не дай бог применит образец.
- Директор побелел и вяло буркнул:
- Кто? Не принимаю!
Дверь все равно открылась и в проем просунулась знакомая Саше по офисным коридорам голова в рыжем платке. Уборщица Фигия, женщина средних лет и средней сообразительности. Не обращая внимания на Александра и усача, она надрывно крикнула:
- Викторыч! Опять слизь по всем углам! Я не железная! У меня одна нога титановая, но я не железная! Повесь что ли табличку, чтобы зеленые ироды с тазиком ходили. Я только убралась, и опять на вакуумке кататься!
- Фигия Сергеевна, выйдите сейчас же… - прошептал директор, косясь на усача. Тот шагнул к уборщице, одним махом преодолев весь вытянутый директорский кабинет. Глаза его смотрели прямо и сквозь нее.
- Вышла! – стукнул фразой как ломом усач.
- Ишь ты, какой шустрый! Вышла! Ты мне рот не затыкай, ссаной тряпкой заткнешься! Ишь ты усы отрастил! Ты кто такой?
Усач совершенно спокойно сделал еще шажок, оказавшись на три головы выше несчастной женщины. Взял ее за горло. Поднял. Швырнул на диван для посетителей. Захлопнул наотмашь дверь. Все за секунду. Фигия Сергеевна пискнула и потеряла сознание, нелепо закинув ноги в коротких коричневых штанах на спинку дивана.
Тут Александра прожег такой ужас, что он абсолютно потерял контроль над собой. Мгновенно вспотев и практически потеряв зрение, неожиданно для самого себя скромный таможенник прижал к ребрам респиратор и бросился бежать. Куда угодно, лишь бы бежать.
Толкнул плечом дверь – больно!
Дернул ручку. На себя, блять! Чуть выше макушки кулак усача вмял железо двери. Яма вышла с Сашину голову. Рванул дверь, отрывая кисть руки. Прыгнул в проем, отбив плечо. За спиной усатый зашипел жирным черным котом. Директор слабо крикнул – «адрес, телефон, все коды – все известно»!
Спринт!
Саша бежал по коридорам, спотыкаясь и врезаясь в сотрудников. В руках горел респиратор, в голове было тяжело.
- Что, зачем?? Что я делаю!!!
Но ноги сами несли его дальше, прочь из здания, мимо утренних толп, мимо галобордов, сквозь мерцающие частицы среды.
Куда?
